два года прожили, а я только начинаю тебя узнавать.
Глава 4: На коленях перед ним
Телефонный звонок Света сделала в понедельник утром, сразу после того, как Михаил ушел на работу. Голос у нее был деловой, почти официальный — она даже записала на листочке, что сказать, чтобы не сбиться. Майкл ответил после второго гудка, и она вдруг забыла все заготовленные фразы.
— Это Света. Мы... в пятницу. Вы были у нас.
— Я помню, — в его голосе послышалась улыбка. — Рад тебя слышать.
— Мы хотели бы... — она запнулась. — Есть одна просьба. Вернее, пожелание.
Майкл молчал, ждал. Она глубоко вдохнула и выпалила:
— Михаил. Мой муж. Он хочет попробовать тебя. Ртом.
Снова тишина. Потом Майкл хмыкнул — коротко, без осуждения.
— Впервые за всю мою практику такое слышу. Обычно мужья хотят смотреть. Или участвовать, но с женщиной. А тут... Интересно. Очень интересно. Я только за — если это его желание, а не твое давление.
— Нет. Честно? Сначала я спросила, но он сам согласился. Сказал, что хочет попробовать.
— Тогда договорились. Пятница, то же время?
— Хорошо. Спасибо. — Она повесила трубку и прижала ладони к горящим щекам.
Следующие четыре дня пролетели как в тумане. Света ловила себя на том, что постоянно смотрит на Михаила иначе — с каким-то жадным любопытством. Как он ест суп. Вот его губы смыкаются на ложке. Вот его язык облизывает край. Скоро эти губы сомкнутся совсем на другом. Она чувствовала странную дрожь где-то под ложечкой.
Михаил тоже был сам не свой. Молчаливый, задумчивый, рассеянный. Вечером перед встречей он долго стоял под душем. Света слышала сквозь шум воды, как он что-то бормочет себе под нос.
Пятница.
Семь вечера.
Звонок в дверь прозвучал как выстрел стартового пистолета.
Майкл вошел — все тот же пряный запах, та же белозубая улыбка, та же мощная фигура в узкой футболке. Только на этот раз он принес бутылку вина.
— Не знаю, уместно ли это, — он поставил бутылку на тумбочку. — Но показалось правильным.
Света приняла вино, поблагодарила. Руки ее дрожали — она надеялась, что никто не заметил.
В гостиной было тихо. Слишком тихо для того, что должно было произойти. Майкл сел в кресло, положил ногу на ногу и просто ждал. Профессиональная привычка — не форсировать, дать клиентам прийти в себя.
— Может, выпьем? — Света нервно крутила в руках штопор.
— Нет, — голос Михаила прозвучал глухо. — Я хочу на трезвую голову.
Он подошел к Майклу. Остановился. Сглотнул.
— Я не знаю, как это делается.
Майкл поднялся — медленно, плавно, как большая кошка. Положил ладони на плечи Михаилу.
— Просто делай то, что чувствуешь. Я подскажу, если что.
Света опустилась в кресло напротив. Сердце колотилось где-то в горле. Она смотрела, как муж опускается на колени перед чужим мужчиной. В этой позе было что-то невыносимо прекрасное — смирение пополам с голодом. Ее Михаил. Ее Миша, который двадцать два года был для нее единственным. Сейчас он расстегивал ремень на джинсах другого.
Пряжка звякнула. Молния зажужжала.
Член Майкла уже стоял — длинный, темный, с глянцевой головкой. Света смотрела на него иначе, чем в прошлый раз. Тогда она хотела его в себя. Сейчас она хотела видеть, как он заполняет рот ее мужа.
Михаил замер. Секунду или вечность — невозможно измерить. Потом наклонился.
Первое прикосновение — губами. Почти невинное.
Второе — языком. Осторожный мазок по головке, пробующий, спрашивающий.
Вкус был... другим, чем он ожидал. Не соль и не горечь, а что-то неуловимо мускусное, терпкое, живое. Кожа под языком — гладкая, горячая, натянутая до предела. Михаил провел языком еще раз, уже увереннее, обводя головку по кругу, и
Желание мужа