Алексей вернулся из армии в начале июня. Два года, которые показались ему вечностью, остались позади — позади осталась казарма, наряды, бесконечная муштра на плацу и тупая тоска по дому. Он вышел из поезда на перрон своего города, вдохнул знакомый воздух и почувствовал, как внутри разливается странное, щемящее спокойствие. Он теперь был дома.
Родители встретили его на вокзале. Отец, как всегда, был сдержан — крепко пожал руку, хлопнул по плечу, сказал: «Ну, молодец, сынок, не подвёл - выдержал». А мать… мать заплакала, обняла его так крепко, что он почувствовал, как она дрожит всем телом. Она целовала его в щёки, гладила по голове и приговаривала: «Сынок, мой родной, как же я по тебе скучала». Алексей улыбался, прижимал её к себе и чувствовал, как сердце наполняется теплом. Дома был накрыт щедрый стол. Младший брат Денис, которому едва исполнилось одиннадцать, всё время крутился рядом, засыпал вопросами об армии, оружии, сослуживцах. Отец налил по рюмке, произнёс тост «за возвращение» и всё время кивал — одобрительно и гордо. Вечер прошёл в разговорах, воспоминаниях и смехе. Алексей чувствовал себя другим - чужим и одновременно своим. Как будто он никогда не уезжал, и в то же время всё вокруг стало другим. Дом, запахи, голоса — всё было прежним, но он сам изменился. Он стал взрослее, жестче, и внутри него зрело что-то новое, что он сам ещё не мог назвать и определить.
Через несколько дней, когда суета улеглась, жизнь вошла в привычную колею. Алексей привыкал к гражданской жизни — к тому, что можно просыпаться без "подъёма", не носить форму, не смотреть на часы каждые десять минут. Он много времени проводил дома, разбирал вещи, читал местные новости, иногда помогал матери по хозяйству. В их семье издавна завелась традиция: если кто-то из мужчин просил помыть спину, мать никогда не отказывала. Это было так естественно, что никто не придавал этому значения. Алексей помнил, как в детстве она мыла его в ванной, как терла мочалкой его плечи, как смеялась, когда он вертелся. Потом он вырос, но привычка осталась. Иногда, когда ему было лень самому дотянуться до спины, он звал маму — просто потому что это было удобно и привычно.
В тот вечер он тоже позвал её.
— Мам, помоги мне, а? До спины не дотянуться, — крикнул он из ванной.
Она зашла, как обычно, улыбнулась. На ней был лёгкий домашний халат, под которым угадывалось кружевное бельё. Она взяла мочалку, намылила её и начала водить по его спине. Разговор их был лёгким, обыденным — о погоде, о планах на неделю, о том, что брат Денис опять получил двойку. Алексей стоял к ней спиной, прикрыв глаза. Он чувствовал её тёплые руки, её дыхание, запах мамы — мягкий, цветочный, знакомый с детства. И вдруг он ощутил, как его тело начинает откликаться на её прикосновения. Он не сразу понял, что происходит — просто почувствовал, как кровь приливает к паху, как член наливается тяжестью, набухает и встаёт. Он попытался сдержаться, но было поздно. Лёшка повернулся к ней — и мама увидела всё. Её взгляд скользнул вниз, задержался на секунду, и она улыбнулась. Не смущённо, не испуганно — а тепло, чуть лукаво, как будто она ждала этого.
— Ого, — удивлённо сказала мама с лёгкой усмешкой. — А ты, я смотрю, вырос, сынок.
— Мам, прости, я не специально, — пробормотал он, чувствуя, как краска заливает лицо.
— Не извиняйся, — ответила она спокойно. — Это нормально для молодого парня. Да ещё после двух лет службы. Ты
Первая зрелая женщина