Вечером в отеле было тупо скучно. Тренировки закончились, вода ещё гудела в ушах, тело устало, но голова не выключалась. Я лежал на кровати, листал Гриндер без особой надежды – и вдруг профиль в пяти метрах по вертикали. Этажом ниже. Двадцать три. Би. Актив. Прыжки в воду. На фото – высокий, сухой, с тем самым торсом, который сразу бьёт под дых: не качок из зала, а именно прыгун. Длинные ноги, жёсткие квадры, которые выглядят так, будто ими можно сломать, тонкая талия, рельеф пресса, вены на руках. И член. Даже на превью было понятно – толстый. Я написал первым, глупо и прямо: «ты тоже здесь на сборах?»
Он ответил через минуту: «да. спускайся. 412».
Лифт ехал слишком быстро. Я стучал, уже слегка дрожа. Дверь открылась – и я сразу понял, почему с первого взгляда запал на него.
Он стоял босиком в дверном проёме – и меня сразу прострелило вниз, в пах, так резко, что пришлось сглотнуть. Те же короткие шорты, что на фото, едва держались на узких бёдрах и спереди уже без стеснения натягивались. Толстый, тяжёлый контур члена выпирал сквозь ткань так откровенно, что хотелось сразу опуститься на колени и прижаться к нему лицом и тереться щекой об этот бугор. Высокий. На голову выше. От него тянуло жаром. Плечи широкие, а вниз тело сходит клином – узкая талия прыгуна, сухие косые, всё жёсткое, собранное, без грамма лишнего. Смотришь на этот переход от плеч к бёдрам – и уже представляешь, как эти руки поставят тебя раком, вдавят в кровать и не дадут даже дёрнуться. Я не мог оторвать взгляд от ног. Квадры накачаны по-спортивному красиво: он переступил с ноги на ногу – и мышца живым валом прокатилась под кожей, круглая, каменная, как после сотен отталкиваний от вышки. Икры тоже были прыгунские – полные, округлые, плотные. Живот втянут так, что паховые линии резали вниз острым V и ныряли под резинку – прямо туда, где уже тяжелело. Кожа ещё чуть влажная после душа. Он смотрел на меня сверху вниз спокойно, почти лениво, как на вещь, которую уже мысленно разложил. И я в эту секунду реально потёк. От этих ног. От этого взгляда. От мысли, что этот парень сейчас будет делать со мной всё, что захочет.
– Заходи. И дверь закрой.
Комната пахла его гелем и чуть хлоркой – как после бассейна, как после его тела. Он не стал делать вид, что мы тут поговорим. Сразу закрыл расстояние. Я упёрся взглядом ему в ключицы, в сухую грудь, в это узкое жёсткое тело, от которого меня уже вело. Ладонь легла мне на живот – тёплая, уверенная – и сразу ниже, но не остановилась на члене. Он обошёл ладонью за бедро, сжал мне ягодицу жёстко, собственнически. Я дёрнулся вперёд, к нему, глупо и сразу. Потом средний палец скользнул в ложбинку, через тонкую ткань нашёл дырку и надавил прямо туда – не входя, просто ткнул, проверил, как я сжался. Меня прострелило до колен. Я тихо выдохнул, сам невольно подался задом на этот палец, и только потом он второй рукой через ткань взял мой член в горсть и сжал. Стоял уже позорно, мокро, полностью – от его руки на жопе даже сильнее, чем от члена.
– Опыта пассивом мало, да? Ничего. Сегодня рот и жопа запомнят, кто тут акт.
Он стянул шорты одним движением. Член тяжело вывалился и тут же встал – живой, толстый, налитой, близко к моему животу. Девятнадцать. Не мега длинный, но такой широкий, что
Миша, птички и мышка.