бёдра. Пальцы впились в её мягкую, тёплую плоть. Он сжимал её, пытаясь ускорить её движение, но она была непреклонна. Она задавала ритм.
Её движения стали чуть увереннее, чуть быстрее. Она поднималась и опускалась, и её грудь начинала качаться в такт. Соски, твёрдые как камешки, чертили в воздухе маленькие дуги. Анатолий не мог оторвать от них взгляда. Это было гипнотизирующее зрелище — зрелая, уверенная в себе женщина, которая едет на нём, как на диком скакуне. Каждый толчок бил по его бедрам, каждый взмах её груди заставлял его сердце биться чаще. Его стоны стали громче, превратившись в беспрерывное, хриплое мычание.
Лена наклонилась к нему, её длинные волосы упали ему на лицо, щекоча щеки и губы. Её дыхание было горячим и пахло её возбуждением. Она продолжала двигаться на нём, теперь уже более резко, внизу раздавались влажные, чмокающие звуки. Её губы коснулись его уха.
— Ты мой конь, — прошептала она, и её голос был низким и хриплым от желания. Её горячее дыхание обожгло мочку уха. — Мой сильный, горячий конь.
Анатолий замер, его пальцы ещё сильнее сжали её бёдра. Он не верил своим ушам.
— А я... — она сделала особенно глубокий толчок, и он задохнулся, —. ..я твоя кобыла.
****
Лена не собиралась останавливаться. Её тело, казалось, поймало какую-то необъяснимую волну, и, когда оргазм прокатился по ней, она лишь сжала зубы, издав низкий, гортанный рык, но ритм её бёдер не сбился. Наоборот — движения стали ещё более яростными, хаотичными, жадными. Её пальцы впились в плечи Анатолия, оставляя на его коже белые полосы, которые тут же краснели.
Её пизда, уже и так влажная и горячая, начала бешено пульсировать вокруг его члена. Это было похоже на работу мощного, ненасытного насоса. Мышцы её влагалища сжимали его ствол в ритмичных спазмах, то сдавливая так сильно, что Анатолий ахал от боли и сладкого предела, то чуть отпуская, словно пытаясь выкачать из него всё до последней капли. Он чувствовал, как её соки обильно текут по его яичкам, делая скольжение невероятно гладким, но при этом каждое движение отдавалось глубокой вибрацией в самом низу живота.
— Ты мой конь... — прошептала она прямо ему в ухо, её голос дрожал, но в нём звучала сталь. Она прикусила его мочку, слегка покусывая, что заставило его вздрогнуть и поднять бедра навстречу. — Мой сильный, горячий конь. Ты так красиво входишь в меня, Анатолий. Твой член такой большой, такой твёрдый для меня...
Анатолий был на пределе. Его голова откинулась назад, затылок упёрся в подушку дивана, глаза закатились. Он больше не контролировал своё тело; им управляла Лена. Её слова, грязные и запретные, падали на сознание, как раскалённые угли, разжигая огонь, который уже невозможно было потушить. Он чувствовал, как его член раздут до предела, головка пульсирует в такт ударам сердца, готовая взорваться. Каждое её слово «конь» вызывало у него новый прилив крови к паху, делая его ещё твёрже.
— Да... да... — вырвалось у него сдавленное дыхание, его руки сами собой скользнули ниже, схватив её за упругие, полные ягодицы, помогая ей двигаться ещё быстрее, глубже.
Лена почувствовала его реакцию. Она знала, что он близок. Она откинулась назад, выпрямляя спину, чтобы он мог видеть, как её грудь, с её твёрдыми, торчащими сосками, подпрыгивает в такт их безумному танцу. Она не сбавляла темп, продолжая скакать на нём, как на настоящем жеребце, используя всё своё мастерство, чтобы довести его до края.
— Кончай в меня, — потребовала она, и это уже не была просьба, это был приказ. Её голос стал грубее, насыщеннее.
Соседка по даче Ирина Андреевна