колена. Короткое, горячее прикосновение. Я вздрогнула, а между ног снова предательски запульсировало.
— Извини, - тихо сказал он, но руку убрал не сразу.
До больницы мы доехали в напряжённом молчании. Макс вышел вместе со мной, проводил до входа и только там остановился.
— Я подожду здесь. Если что - звони.
Я кивнула и быстро ушла внутрь, чувствуя его взгляд лопатками всё то время, пока дверь не закрылась за мной.
Внутри больницы всё было таким же стерильным и чужим, как три дня назад. Меня уже ждали. Медсестра проводила по коридорам, объясняя, какие анализы сегодня нужны: кровь, гормоны, повторное сканирование, мазок. Я переодевалась в одноразовую рубашку, ложилась на кушетку, слушала, как аппараты тихо гудят, и старалась не думать о том, что между ног у меня сейчас делают то, чего раньше со мной никогда не делали.
Потом пришёл тот врач, который выписывал меня вчера.
— Так, Иван, у меня для вас информация.
— Карина, — машинально поправила я его и сразу чуть покраснела, заметив, что сделала это вслух.
Он поднял глаза от планшета. Мне показалось, что он едва заметно прищурился, услышав женское имя.
— Хорошо... Карина.
Он произнёс это медленно, будто пробуя звучание, и продолжил уже спокойнее:
— Давайте я расскажу вам подробнее, как вообще так получилось и что с вами происходит. Когда вас привезли в критическом состоянии, нам пришлось действовать очень быстро. Протокол экспериментальный, поэтому накладки возможны, особенно когда нет времени на полное предварительное тестирование. Вчера его просто не было.
— Психолог сказала, что я не первая такая... — тихо заметила я.
Доктор слегка поморщился, будто ему было неприятно это слышать.
— Да. Такое иногда случается. Причём, по какой-то причине, только с мужчинами. Хорошая новость в том, что в большинстве случаев через две-три недели всё можно вернуть.
— То есть вы всех потом возвращали в мужское тело?
Он задержал взгляд на мне чуть дольше обычного.
— Не всех. Кто-то... в итоге решил остаться.
От этих слов меня внезапно бросило в жар. Всю жизнь прожить девушкой. Я почувствовала, как по шее поднимается горячая волна.
Доктор продолжал ровным голосом:
— Но вас, Карина, в любом случае ждёт ещё одна процедура. Даже если вы вдруг решите остаться в женском теле — оно пока не функционирует полноценно.
— Что вы имеете в виду?
— Скажите, вы уже занимались сексом в новом теле? — он задал вопрос так буднично, что меня снова качнуло жаром.
— Простите... я не...
— Это нормально, — спокойно перебил он. — После такой перестройки тело становится чрезвычайно чувствительным. Многие начинают его исследовать. Повышенное сексуальное влечение в первые недели — ожидаемая реакция. Не пугайтесь этого.
Я молчала, чувствуя, как горят щёки. Доктор, кажется, не заметил или решил не акцентировать.
— Так вот. У вас отсутствует девственная плева, нет менструального цикла, вы не можете забеременеть. Если вы вдруг примете решение остаться женщиной, нам нужно будет провести финальную донастройку — сделать организм полностью функциональным. Иначе долгосрочные мутации могут быть непредсказуемыми. Вам стоит подумать.
— Хорошо, — еле слышно прошептала я. — Я... подумаю.
— И ещё одно. Следующая операция станет последней. Организм не выдержит ещё одной полной перестройки. Если выберете женский вариант — это будет навсегда.
Я только кивнула. Слов не осталось. Неужели правда были те, кто решил остаться девушкой до конца жизни? Зачем? Одна эта мысль выворачивала меня наизнанку.
Доктор коротко кивнул, сделал пометку в планшете и сказал, что следующие анализы уже завтра. Потом вышел, оставив меня одну в кабинете с тяжёлым, гулким молчанием.
Я оделась быстро, почти не глядя на своё отражение в тёмном стекле двери. Руки слегка дрожали.
Клизма другу -2