Когда он увидел меня, то сразу выпрямился. Взгляд скользнул по платью, задержался на ногах, потом вернулся к лицу.
— Ну как? — спросил он, открывая мне дверь.
— Нормально, — соврала я. — Сказали, пока стабильно.
Мы выехали со двора больницы. Макс молчал первые несколько минут, сосредоточенно глядя на дорогу. Я сидела, сложив руки на коленях, и всё ещё слышала голос врача у себя в голове: «Если выберете женский вариант - это будет навсегда».
На светофоре он вдруг заговорил, не поворачивая головы:
— Слушай... можно глупый вопрос?
Я покосилась на него.
— Какой?
Макс барабанил пальцами по рулю. Потом всё-таки взглянул на меня - быстро, жадно.
— Ты же теперь... совсем девушка. Телом. Я могу... потрогать?
Я замерла.
— Что?
— Грудь, - тихо уточнил он. - Просто... потрогать. Один раз. Я больше ничего не сделаю. Честно.
Воздух в салоне стал густым и тяжёлым. Я должна была сразу отказать. Должна была сказать, что он мудак и мой друг, что я всё ещё парень внутри. Но язык не слушался. Между ног внезапно предательски запульсировало. Грудь под тонким платьем словно стала тяжелее от одного только его взгляда.
— Макс... - начала я, но голос вышел слабым.
— Пожалуйста, - повторил он ещё тише. - Я с самого утра смотрю на тебя и просто... блядь. Ты очень красивая. Я больше ничего не попрошу.
Машина тронулась с светофора. Я молчала несколько секунд, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Потом, сама не понимая, зачем, едва заметно кивнула.
Макс сглотнул. На следующем повороте он съехал на тихую улицу и припарковался под деревьями. Заглушил мотор. Повернулся ко мне всем корпусом.
Его рука приблизилась медленно, будто он боялся, что я передумаю. Тёплые пальцы сначала коснулись ключицы, потом спустились ниже и легли на правую грудь прямо поверх ткани платья. Я резко выдохнула. Он сжал чуть сильнее - осторожно, но уверенно, - и большим пальцем провёл по соску.
Меня окатило жаром так резко, что бёдра сами слегка разъехались в стороны. Я пыталась подавить стон, но у меня не получилось. Макс это услышал. Его глаза потемнели.
— Боже... - выдохнул он. - Такая мягкая. И сосок уже твёрдый.
Он сжал сильнее, теперь уже обеими руками, начиная мять мою грудь через тонкую ткань. Я запрокинула голову на подголовник, кусая губы. Между ног стало мокро по-настоящему. Бельё прилипло к коже. Каждое движение его пальцев отдавалось вниз тянущей, сладкой болью.
— Макс... хватит, - прошептала я, но звучало это совсем не убедительно.
Он не убрал руки сразу. Ещё несколько секунд мял, гладил, слегка щипал соски сквозь платье, наблюдая за моей реакцией. Я стыдливо поняла, что слегка подаюсь ему навстречу.
Когда он наконец отпустил, на ткани остались лёгкие следы от его пальцев. Я сидела, тяжело дыша, и не решалась посмотреть ему в глаза.
Макс откинулся на спинку сиденья. Голос у него был сиплым:
— Спасибо. Я... больше не буду. Честно.
Он завёл машину. Мы поехали дальше в полном молчании. Я чувствовала, как мокрое бельё липнет между ног, как грудь всё ещё горит от его рук, и как внутри одновременно крутятся стыд, страх и липкое, противное возбуждение, от которого никуда не деться.
До дома оставалось ещё десять минут. Я провела их, глядя в окно и пытаясь выровнять дыхание.
Домой мы приехали уже ближе к вечеру. Макс заглушил мотор у подъезда и несколько секунд просто сидел, глядя перед собой.
— Если что... звони, - тихо сказал он. - Ладно?
Я кивнула, не глядя на него, быстро вышла из машины и почти бегом поднялась по лестнице. Грудь всё ещё помнила его руки. Между ног было мокро и горячо,
Подруга