влажно, и начала двигаться. Глубоко. Жадно. Мои губы скользили по всей длине, язык танцевал по уздечке, то быстро и трепетно, то медленно и с напором. Слюни текли обильно, стекали по стволу, капали на ковёр. Я сосала смачно, громко, чавкающими звуками заполняя всю спальню.
— Блять, Аня… — простонал он хрипло, сильнее сжимая мои волосы. — Ты сосёшь так, будто это последнее, что ты делаешь в жизни.
Я улыбнулась, не выпуская его изо рта, и заработала ещё яростнее. Заглатывала почти до самого основания, чувствуя, как головка упирается мне в горло, потом выпускала его с влажным чпоком и снова насаживалась. Слёзы уже текли от глубины, но я не останавливалась — работала ртом как ненасытная, как будто действительно хотела выпить его до дна.
Когда я почувствовала, что он уже на самом краю, я отстранилась всего на мгновение, тяжело дыша, с ниточкой слюней, тянущейся от моих губ к его блестящему члену, и прошептала:
— Кончи в рот, любимый. Хочу уехать к нему с твоим вкусом на губах.
Сергей зарычал, резко толкнулся мне в горло и кончил. Горячие, густые, обильные струи ударили прямо в рот. Я глотала жадно, не проронив ни капли, продолжая нежно сосать и выдавливать языком каждую следующую каплю, пока он не задрожал и не обмяк.
— Поедешь к нему… и всё равно вернёшься ко мне, — выдохнул он почти сквозь зубы.
Только после этого я поднялась, облизнула губы, словно кошка, и поцеловала его глубоко, давая ему почувствовать собственный солоноватый вкус на моём языке.
— Теперь я готова, — тихо сказала я.
Сергей провёл большим пальцем по моей нижней губе и улыбнулся той самой тёмной, собственнической улыбкой.
Дурной пример заразителен