внутренности. Ее ногти впились мне в спину, зубы - в шею, когда наши тела соприкоснулись.
Больше не было никакой спешки. Мы просто обнимали друг друга и лежали, вплетенные друг в друга, чувствуя себя уютно.
Она погладила меня по волосам и поцеловала в щеку. Я посмотрел ей в глаза и поцеловал в нос. Свет, исходивший от ее лица, вернул бы домой заблудившегося моряка. Мы устроились на кровати поудобнее, крепко держась друг за друга, и смотрели на океан из окна.
— Спасибо, - тихо сказала она.
Рано или поздно всему приходит конец. Мы выписались, в последний раз сели в Дейзи и отправились на север.
Солнце стояло высоко в небе, когда мы ехали по шоссе 101. Океан был слева от нас, когда мы петляли вдоль береговой линии, вдыхая соленый воздух. Горы и утесы постепенно сменились холмами и виноградниками, когда мы съехали с автострады и углубились в винодельческую страну.
Мы ехали по извилистым дорогам через километры и километры холмистой местности и золотистых полей, окруженных рощами деревьев, фермерскими домами, силосными башнями, водонапорными башнями и разнообразным домашним скотом, усеивавшим пейзаж. Часть меня думала, что я увижу Барб и Уинстона в поле, преследующими Чарли, этого глупого ягненка. Но, конечно, они были на другом конце страны, очень далеко, прежде чем наши отношения переросли в то, чем они стали. Таким образом, мы продолжили путь, все глубже и глубже углубляясь в сельскую местность.
Последние несколько километров мы не разговаривали. Больше не нужно было ничего говорить или делиться друг с другом. Мы уже все сделали. На протяжении тысяч километров нам оставалось только держаться за руки, когда наше путешествие подходило к концу. И мы поехали дальше, готовые встретить все, что будет дальше, слушая тихое урчание мотора Дейзи, медленно катившей по извилистой дороге, которая привела нас домой.
Эпилог
— Энджи. Привет, Энджи! Ты дома?
Дом был в деревенском стиле, с хлипкой деревянной дверью-ширмой, из тех, что всегда кривятся и не закрываются плотно. Здесь, где с дельты дует прохладный ветерок, даже несовершенная дверь-ширма была настоящей находкой.
— Энджи! - позвал я еще раз и осторожно постучал в дверной косяк.
— Иду! Иду! Перестань орать, - ответил голос внутри. - Ой! Ричи! Я не ждала тебя раньше полудня.
Она подошла к двери и, отперев ручку, распахнула ее наружу.
— Сегодня утром у меня было немного свободного времени. Надеюсь, все в порядке?
— О, конечно. Ты можешь принести их прямо сюда.
— Спасибо, - сказал я, поворачиваясь к тележке, которую оставил на крыльце, с шестью ящиками, сложенными на ней.
— Знаете, я с таким же успехом могу принести их в ресторан, - сказал я, вкатывая их на тележке и ставя возле кухни.
— Я знаю, но, можешь считать меня человеком привычки…я просто привыкла приносить их сама. Кроме того, это позволяет нам самим стащить бутылочку-другую, - усмехнулась она, а затем ее лицо приняло грустное выражение. – Забавно…твой отец говорил то же самое. Он был хорошим человеком.
Я мягко улыбнулся и попытался подавить нахлынувшую грусть.
— О, Ричард, прости меня. Я знаю, как сильно ты скучаешь по ним после стольких лет, - сказала она, и глаза ее были полны беспокойства.
— Все в порядке, и спасибо тебе, - сказал я. - Я просто благодарен, что вы остались с нами.
— Мне очень приятно. Вы с сестрой проделали замечательную работу. Фред продолжает восхищаться вашим каберне со всеми, кто готов слушать.
— Что ж, в следующий раз я обязательно добавлю дополнительную бутылку в качестве благодарности.
— О, это не обязательно, - сказала она. - Но мы не откажемся.
не дотерпела и описалась в штаны