Несмотря на то, что пал последний бастион, отделяющий беспрецедентные отношения между сыном и матерью от привычного семейного уклада, распространённого в большинстве семей, Анна не спешила сношаться в задницу. Попробовав один раз – и получив несомненное удовольствие, закончившееся мощным оргазмом – Анна словно приберегала подобный вид соития на сладкое.
Ничем иным Максим не мог себе объяснить, почему мама старательно уходит от подобного проникновения, хотя он настойчиво пытался войти в маму с подветренной стороны во время обычного сношения каждую ночь, ставшего уже практически традиционным. Во время менструации (которую мама называла грязными днями), Анна переключалась на минет, который в эти дни случался чаще, чем традиционный секс в обычное время. Просто Максим вставлял маме в рот при каждом удобном и неудобном случае – будь то завтрак на кухне или её разговор по телефону с подругами или коллегами по работе. Когда же была возможность трахаться, Анна не злоупотребляла оральными ласками.
Не то чтобы она держала сына на голодном пайке, но минет представлялся особенной лаской, потому что Анна хотела, чтобы Максим её хорошенько трахнул, а не просто валялся на кровати, наблюдая, как его сперматозоиды споро перебегают из яичек в мамин рот. Чего греха таить: Анне нравилось, как сын её ебёт: за эти несколько недель они подстроились друг под друга и получали от совокуплений максимальное удовольствие.
«Я помню все твои трещинки», – это про них пела Земфира, даже не подозревая об этом. Другое дело, когда наступали красные дни календаря: тут уж мамин рот не закрывался, как говорится, ни на минуту.
Оказалось, особенно приятным было засунуть член маме в рот, пока она спала – как правило, это происходило по утрам, если раньше просыпался Максим, а не Анна. Он сначала водил головкой, смоченной собственными слюнями, по маминым губам, потом раздвигал челюсти – иногда помогая себе рукой – и постепенно, очень медленно, вводил ствол наполовину. Во-первых, хотелось, чтобы мама привыкла к инородному телу во рту, а во-вторых, если бы мама подавилась, то сразу бы проснулась, поломав весь кайф.
Когда мама вновь замирала, держа во рту толстый член сына, он начинал медленные поступательные движения, внимательно следя, чтобы мама не стиснула челюсти ненароком. Какое же это было наслаждение видеть, как член, словно в замедленной съёмке, двигается во рту матери, как она хмурится иногда, как старается языком вытолкнуть его, или – наоборот – всасывает, словно понимает характер своих действий!
Высший кайф Максиму доставлял тот момент – правда, которого он добивался далеко не всегда – когда, вставив головку члена только между маминых губ, не погружая его полностью в рот, мама начинала активно сосать её, словно включался древний рефлекс сосания груди. Мама, находясь в полусне, частыми движениями сосала, даже не всю головку, а, примерно, половину её, смешно вытягивая губы трубочкой.
В эти моменты Максим кончал, спуская маме в рот, и его сперма растекалась по губам и зубам матери, затекая в горло. Анна хмурилась, облизывалась и глотала сперму, даже не проснувшись. Максим однажды заснял весь процесс на мобильник: несмотря на плохую камеру, получилось отличное POV-видео, которым он частенько пользовался, пока мама была на работе – дрочить во время просмотра видео, которое он сам же и снял – отдельное удовольствие.
Прошёл почти месяц с того момента, как Максим кончил в маму: первый раз по незнанию, а два последующих – специально, воспользовавшись тем, что она спала. Честно говоря, Максим стал забывать, какая причина послужила его сближению с мамой. Он находился в том периоде, о котором обычно говорят: «Ещё не нагулялся».
Сценка в кафе