Категории: Измена | Случай
Добавлен: Сегодня в 04:06
Андрей проснулся с ощущением, что в голове поселился рой разъярённых пчёл. Гул в висках, сухость во рту, тяжесть в желудке — виски, выпитый вчера, мстил за каждый лишний глоток. Он приоткрыл глаза и тут же зажмурился: даже серый свет октябрьского утра, сочащийся сквозь шторы, казался невыносимо ярким. Он лежал на спине, раскинув руки, и пытался понять, что именно болит сильнее — голова или что-то другое, глубже, под рёбрами, там, где с прошлого вечера поселилась тупая, ноющая, неотпускающая боль.
Андрей повернул голову.
Ольга спала рядом. Она лежала на боку, свернувшись калачиком, подтянув колени почти к груди, и её дыхание было таким тихим и ровным, что казалось — она даже не дышит вовсе. Волосы, спутанные после сна, разметались по подушке тёмно-русыми и медовыми прядями, в которых поблёскивали выгоревшие за лето кончики. Лицо во сне было безмятежным — ни морщинки на лбу, ни закушенной губы. Она спала так, как спят люди, которые смертельно устали, но которые сделали что-то важное. Что-то, после чего можно спать спокойно.
Андрей смотрел на неё и чувствовал, как внутри медленно закипает что-то тёмное, вязкое, как та патока, которую они когда-то покупали на ярмарке. Ревность. Нет, не так — Ревность, с большой буквы. Та, что не просто жжёт, а разъедает изнутри, как кислота.
Она спала, а он изучал её тело — то, что было видно из-под сползшего одеяла. Плечо. Шея. Ключица. И там, на боку, чуть выше бедра, — красноватый след. Не синяк, ещё не синяк, но явный отпечаток чьих-то пальцев. Чужих пальцев. Он заметил его ещё вчера, когда она выходила из душа, — она тогда быстро накинула халат, но он успел увидеть. И промолчал. Запил виски.
Андрей осторожно, стараясь не разбудить жену, приподнялся на локте и всмотрелся в этот след. Четыре точки — четыре пальца — на мягкой плоти её бедра. Кто-то держал её за бёдра. Крепко. Сильно. Так, как держат, когда трахают сзади. Он знал этот жест. Сам так делал — но не с ней. С ней он давно так не делал. С ней секс был... осторожным? Нежным? Или просто скучным?
Он откинулся обратно на подушку и уставился в потолок. В висках стучало. Внутри разрасталась пустота, которую он пытался заполнить виски, но виски только размывал края, не трогая ядро. А ядро было вот каким: его жена вчера была с кем-то. Он знал это. Не догадывался — знал. По запаху, когда она вошла в прихожую. По тому, как она избегала его взгляда. По тому, как быстро прошмыгнула в ванную. По тому, как потом, уже ночью, лежала рядом — и от неё всё ещё пахло чужим телом, чужим сексом, чужим, мать его, мужиком.
И женщиной. Той самой блондинкой с глазами дикой кошки.
Он снова повернул голову. Телефон Ольги лежал на тумбочке, экраном вниз. Раньше она так не делала. Раньше она вообще не прятала телефон. Раньше у неё и пароля-то не было, а если и был — он знал его: год рождения младшего сына. Теперь он попробовал набрать его однажды, когда она вышла из комнаты, и телефон не разблокировался. Она сменила пароль. От него.
Эта мысль резанула сильнее, чем он ожидал. Не сам факт измены — он всё ещё не был уверен, было ли там что-то, кроме того, что он вообразил, — а вот это: пароль. Стекло, которое она выстроила между ними. Её пространство, в которое ему больше не было хода. Как будто она отрезала его от себя — не физически, физически она была рядом, спала в их общей постели,
Черное кружево (1 - 2)