щеколду и была внезапно застигнута моим нечаянным появлением перед ней. Растеряно одёрнув на себе майку, придерживая на поясе банное полотенце, она поспешно опустилась на скамейку, в упор глядя мне в глаза, однако мгновенно собравшись, спокойным голосом спросила.
– Ты чего, Серёжа, отец меня звал?
– Нет, мамуль, он спит. Я хотел положить в стиралку майку, прости, я не знал, что ты собралась купаться. Хочешь, потру тебе спину? Наташки всё равно дома нет.
– Спасибо, сынок, тогда отвернись на минутку, я сяду в ванну и намылю мочалку. Через минуту она протянула мне мочалку, прикрывая рукой полные груди, придерживаясь за край ванны.
– Коли уж ты здесь, можешь помыть мне спину, Серёжа. Раньше это делал папа. Наташе не говори об этом. Я буду просить тебя помогать мне с мытьём в её отсутствие. Можешь посильнее тереть мочалкой, это даже приятно. Начинай с плеч и спускайся до пояса. Не придерживай меня, сынок, я не упаду. Стану старенькой, буду просить мыть меня и спереди, а пока могу обходиться самостоятельно.
– Старенькой ты станешь ещё не скоро, мамуль. Сперва внуков дождись.
– Жаль, Серёжа, что их ваш папа не увидит. Он так хотел этого.
* * *
Сергей встал из-за стола и направился в спальню Тамары Львовны. Постучав в дверь, он тихо вошёл.
– Серёжа, стучать в дверь вовсе не обязательно. Теперь это и твоя спальня и можешь обращаться ко мне по имени. Мой мужчина не обязан называть меня мамой. Этим ты меня не обидишь. В тебе, мой мальчик, я вижу не только мужчину, но и твоего отца, которому я никогда не могла отказать в женском внимании. Снимай с себя армейские труселя. Завтра обязательно куплю тебе что-то поприличней.
– Томочка, а ты с отцом спала всегда голой или в ночнушке?
– Разумеется, милый, твой отец всегда брал меня без всего. Уж потом надевала рубашку, но трусы я никогда не носила, ни до, ни после этого. Даже, когда кормила вас завтраком. Бывало Наташа удивлялась на отсутствие под моей рубашкой трусов, но отец любил шутя ущипнуть меня за попу через рубашку.
– Он был груб с тобой в постели? – Спросил я мать.
– Порой он был несдержан, но лишь в пределах допустимого, но никогда при вас не позволял себе пошлости. А с Наташей я ему не запрещала балова́ть. Женщина полезно знать себе цену в глазах мужчины, кем бы он ей не приходился. В этом, Серёжа, женская суть – хотеть нравиться мужчине. Лёгкий шлепок по заднице, скорее умилял Наташу, чем возмущал.
– Значит и я могу пользоваться расположением сестры, тем более сводной или тебя это обидит?
– Тогда, дорогой, как ты будешь воспринимать моё «внимание» к Наташиному Вадиму? Не заявись ты сегодня домой, возможно, я бы не смогла долго противиться желанию дочери свести меня со своим парнем. Ведь я всегда нравилась посторонним мужикам и отец знал это, но доверял мне. Так что, мой милый, если я тебе позволю сестру, то и ты не суди меня строго. Для мужчины пара женщин даже необходима и лучше если это были бы родственницы. Потому сестра говорила тебе, что мы не будем препятствовать тебе в общении с другими женщинами. Но и ты не будь эгоистом в отношении нас.
– Тебе её Вадим нравится, как мужчина? – Поинтересовался я с чувством возникшей ревности.
– Достаточно того, что он нравится моей дочери, я доверяю её вкусу. К тому же, в постели она им довольна. Хорошо воспитан, внешне симпатичен и ко мне относится с должным уважением. Так что дело за тобой, Серёжа. Ты
Мои развлечения на заводе - 2. Часть2.