но не тощая женщина с очень миловидным лицом. Не картинная красавица конечно и не секс-модель, но с очень приятной, располагающей внешностью: большие карие глаза, маленькая высокая грудь, тонкая талия и удивительно красивой формы для такой длины ноги, которые подчеркивала строгая длинная узкая юбка с высоким разрезом по бедру. По его деньгам это был идеальный вариант.
Из описания следовало: давно в разводе, дети взрослые и живут отдельно. Для Марины эта работа была не столько отчаянием, сколько спортивным интересом и возможностью иметь хороший дополнительный заработок. Поскольку Алик понимал, что он у неё не единственный «объект», его всерьез обеспокоил вопрос здоровья. Но Марина через администратора сразу передала прямо и без кокетства: за его и свое здоровье она отвечает головой, регулярными анализами и личной репутацией.
Этот взрывной микс честности и практичности Алику понравился. Он оформил заявку на разовый визит, перевел оплату и стал ждать.
В назначенный день он слегка волновался, хотя внешне сохранял полное спокойствие. Квартира была прибрана, чайник согрет, сам он переоделся в свежую рубашку. Спина немного ныла, и он привычно опирался на спинку стула, поглядывая на часы.
В коридоре раздался четкий, звонкий сигнал дверного звонка. Марина пришла.
Алик медленно подошел к двери, опираясь на стену. Каждое движение давалось с привычным, но заметным ощущением тяжести в пояснице и ногах. Прежде чем повернулся замок, он на секунду замер у зеркала в прихожей, критически осмотрев свое отражение. В свои тридцать пять Алик выглядел старше своего возраста — не от морщин, и даже не от шрамов на лице и шее, а от того особого отпечатка, который оставляет на человеке затяжная болезнь или травма и вынужденное одиночество. Упустив момент когда он был силен и молод теперь Алик был никому не нужен. Женщины сторонились его. Короткая стрижка под ноль давно требовала внимания и слегка обросла, Алику было просто лень стричься самому и он откладывал это каждый день «на завтра», а личного парикмахера у него не было, да и на щеках темнела двухдневная щетина, которую он так и не успел сбрить, ему было трудно делать это из-за ограниченности подвижности. А потом просто не осталось на это времени ведь он так торопился навести порядок в квартире. При этом Алик отчаянно пытался удержаться на том самом приемлемом уровне достоинства, который не позволял человеку окончательно опуститься. На нем была чистая, хоть и слегка помятая байковая коричневая рубашка и аккуратные домашние брюки. Все выглядело вполне опрятно, но любой женский взгляд с первой же секунды считывал суровую правду: стирка выполнялась на скорую руку в машинке без кондиционера, воротник не отглажен, а на рукаве виднелась аккуратно, но по-мужски топорно зашитая ниткой в тон петля. Отсутствие женского ухода фонило в каждом элементе его скромного гардероба.
Алик повернул защелку и открыл дверь.
На пороге стояла высокая стройная женщина. Марина. В живую она казалась еще более стройной, чем на снимке в анкете — почти невесомой. На ней было простое, но элегантно скроенное осеннее пальто, подчеркивающее тонкую талию, и аккуратные полусапожки на низком каблуке, демонстрировавшие точеные, красивой формы ноги. Большие карие глаза смотрели внимательно, немного оценивающе и, как показалось Алику в первую секунду, с некоторой сухой прохладой.
— Здравствуйте. Алик? — голос её оказался ровным, бархатистым, но без лишних елелейных интонаций.
— Да... Здравствуйте, Марина, — он чуть отступил в сторону, крепче сжав дверную ручку. — Проходите, пожалуйста. Обувь... да впрочем, проходите прямо в комнату.
Пока Марина разувалась и аккуратно вешала пальто на вешалку, её карие глаза успели сделать быстрый, почти профессиональный сканирующий круг
"Много спермы" или "Моя преподавательница извращенка" (Часть 2 - новые ощущения)