честно. Я, конечно, указал в заявке уборку и готовку. Но... вы сами видите: я не в руинах живу. Сварить суп или пройтись шваброй я и сам в состоянии, пусть и медленно.
Он помолчал, сглотнув сухой ком, и наконец поднял на неё глаза.
— Я позвал вас не за тем, чтобы вы драили мои кастрюли или гладили рубашки. Мне... не нужна кухарка. Избавим вас от этой рутины. Я хочу просто... сидеть вот так с вами, пить чай, разговаривать без фальши. И... самое главное.
Алик слегка покраснел, но продолжить решил прямо, без эвфемизмов:
— Мне не хватает прикосновений. Объятий. Ощущения нормального, живого женского тела рядом. Тепла. Ну и... естественно, физиологической разрядки. Я мужчина, и эти годы в четырех стенах… я конечно научился помогать себе сам но... в общем, мне нужно именно это.
Марина слушала его молча, не перебивая и не выражая ни малейшего удивления. В её больших карих глазах промелькнуло нечто вроде понимания смешанного с профессиональным одобрением. Клиенты, которые четко знают, чего хотят, и не пытаются камуфлировать свои потребности под сложные бытовые требования, всегда были у неё в приоритете.
— Что ж... — Марина чуть улыбнулась, и эта улыбка окончательно растопила её первоначальную прохладу. — Подход честный, мне это нравится. Меньше пыли — больше дела. Сэкономим время и силы. Но, Алик, раз уж мы начали, давайте сразу пропишем и мои правила. Разносолов и экзотики в постели не будет. В губы я не целуюсь — это личное, табу. Никаких экзотических поз или сложных экспериментов. Обычный классический, «супружеский» вариант в миссионерской позиции. По всем остальным запросам работают иные специально обученные, более подходящие и главное более молодые специалистки но их услуги соответственно намного дороже. У меня же только один раз и только классика. Спокойно, надежно и без травматизма для меня. Вас это устроит?
— Более чем, — быстро откликнулся Алик, почувствовав, как с души спал тяжелый камень.
— И второе условие, — Марина строго, но с легкой лукавой искоркой прищурилась, указав пальцем на его подбородок. — Вам придется побриться. Прямо сейчас. Я категорически не люблю щетину и волосы на лице у мужчин. Жесткий наждак мне не нужен.
— Понял, сделаю, — Алик тяжело поднялся с табурета, опираясь рукой на стену.
— Вот и отлично, — Марина тоже встала, мягко поправив юбку, случайно или нет но от чего в разрезе спереди бедро сверкнуло почти до самого конца. Алик заиндевел. — Вы идите в душевую, освежитесь, приведите себя в полный порядок, не спешите я никуда не сбегу, а грабить у вас нечего. Не бойтесь. А я пока... раз уж время идет, всё-таки наведу здесь хотя бы элементарный женский порядок. Приборы в столе рассортирую, салфетки положу, чашки вымою. Уж больно у вас тут всё по-спартански.
Алик кивнул и, шаркая домашними тапками по линолеуму направился в душевую кабину. В душе на него напали легкий мандраж и давнее, почти забытое чувство предвкушения.
Пока в душевой шумела вода, Марина осталась на кухне. Она включила кран, пустила теплую воду и с едва уловимой, чисто женской грацией принялась споласкивать кружки. Впрочем споласкивать было практически нечего. Её движения были быстрыми и точными. Квартира Алика постепенно наполнялась незнакомыми здесь запахами: тонким ароматом её духов и свежестью качественного мыла. Привычный холостяцкий мир медленно уступал место чему-то совсем иному. Чему-то что ещё было незнакомо для Алика.
*** *** ***
Оставшись одна на кухне под равномерный шум воды из-за закрытой двери ванной, Марина не спеша огляделась.
Она выключила воду в раковине и принялась аккуратно переставлять кружки. Женский глаз сразу
девушка в поезде