женское возбуждение. Алик крепко прижал её за талию к себе, с глубоким вздохом проникая в её тело на самую максимальную глубину. Горячее лоно взрослой, расцветшей женщины обнимало его с такой нежностью, будто скучало по нему всю свою жизнь. По счастливой случайности, в прошлом браке Марина рожала не естественным образом, поэтому её внутренние мышцы оставались в этом отношении невероятно упругими и эластичными.
Повинуясь ласковому направлению его рук, Марина выпрямилась. Теперь она грациозно восседала на его бедрах, чуть покачиваясь в такт космической музыке — то вверх-вниз, то немного вперед-назад. Алик начинал дышать всё более прерывисто, горячо и рвано. Его широкие ладони уверенно легли на её стройные, гладкие бедра, а её длинные, идеальные ноги располагались по бокам его туловища, надежно опираясь коленями в мягкий ковер.
Приподнимаясь и вновь плавно опадая на него, Марина с виртуозной чуткостью подвела Алика к самому краю, к головокружительному обрыву. Чувствуя, как мужчина под ней от нарастающей волны удовольствия начинает всё хуже соображать и вот-вот сорвется, Марина хитро начала замедлять движения. Она уменьшила амплитуду, не позволяя Алику до времени входить на всю глубину и дразня его этим сладким замедлением.
И вот, в тот самый миг, когда дыхание Алика на секунду полностью остановилось, давая женщине понять: её мужчина готов сорваться в сияющую пропасть и этот процесс уже невозможно остановить, Марина, сама балансируя на самом краю, сделав глубокий, сладостный выдох, полностью опустилась вниз.
Её ягодицы с мягким шлепком прижались к конвульсивно дернувшимся чреслам Алика. В тот же миг плотина рухнула: весь сумасшедший заряд, все несколько миллионов хвостатых клеток наперегонки рванулись вглубь, покорять вершину и воплощать главную цель своего биологического существования. К счастью, никто из них не обладал ни разумом, ни реальными шансами на успех — у Марины стояла надежная спираль, её верный оплот на случай непредвиденного. Ведь она всё еще оставалась полноценной, здоровой женщиной, и её цикл пришел бы точно по часам, в её возрасте это иногда случалось.
Алик положил её на себя притянув за руки и громко, счастливо стонал, уткнувшись лицом в её плечо, пока мощные волны разрядки прокатывались по всему его телу, вымывая из него последние остатки боли, усталости и долголетнего одиночества. Марина крепко обняла его за шею, прижимая его голову к своей груди и заходясь в собственном, судорожном, сладостном оргазме.
Музыка затихала где-то на фоне, пока они оба, обессиленные и абсолютно счастливые, лежали на ковре в обнимку, тяжело дыша и слушая, как бешено стучат в унисон их сердца...
*** *** ***
Марина дышала глубоко и ровно, полностью вторя дыханию Алика. Их тела всё еще оставались неразрывно соединены, но нахлынувшее ранее сладкое напряжение неизбежно спадало, уступая место чистой, благоговейной неге.
Алик нежно гладил свою — теперь он в это наконец-то безоговорочно поверил! — женщину по её изящной, хрупкой спине и тихо шептал прямо в её чуткое ушко:
— Мариночка... а ведь я влюбился в тебя с самого первого взгляда. С того самого мига, когда ты впервые вошла в мою квартиру и так подозрительно осматривала мой коридор... Наверное, в уме прикидывала, да? Сколько тебе тут придется выгрести пыли и сколько отмыть тарелок?
Марина тихо хихикнула, уткнувшись носом в его шею, и ответила:
— Увидев обстановку, я просто возликовала! Знаешь, я ведь в тот день только-только была «на ногтях»... Ты вообще знаешь, что это такое?
— Нет, конечно! Откуда мне знать? — Алик шутливо провел средним пальцем по её гладкому полушарию. Как раз на этом пальце у него был старый, сломанный ноготь, который он так и не привел в порядок. —
Веселый вечер с друзьями моего парня