провела пальцами по своей груди, собрала немного спермы и медленно облизала их, глядя сыну в глаза.
— Ммм... вкусный мой мальчик... — прошептала она с дрожью в голосе. — Так много... Ты так сильно кончил для мамы...
Витя сидел, тяжело дыша, глядя на неё совершенно ошеломлённым взглядом. Его член всё ещё подёргивался в её руке.
Екатерина поднялась, прижалась к нему всем телом, размазывая его сперму по его груди, и поцеловала долгим, глубоким поцелуем, делясь вкусом спермы и слюны.
— Теперь ты по-настоящему мой... — прошептала она ему в губы. — Мой мужчина.
Они лежали на диване, тесно прижавшись друг к другу.
Тела были мокрыми от пота и спермы сына. Член Вити медленно выходил из её руки, всё ещё подёргиваясь. Екатерина чувствовала, как густая, горячая сперма медленно стекает по её груди, животу и бёдрам. Влагалище продолжало слабо пульсировать, внутри было горячо и мокро от их смешанных соков.
Она прижималась щекой к его груди, слушая, как быстро и сильно стучит его сердце. Внутри неё бушевала целая буря чувств.
Глубокое, тёплое удовлетворение.
Острый, сладкий стыд.
Страх.
И огромная, почти болезненная нежность к этому мальчику, который теперь стал её мужчиной.
— Боже... что мы наделали... — тихо прошептала она, проводя пальцами по его мокрой груди.
Витя молчал, тяжело дыша. Его рука лежала у неё на спине, пальцы слегка дрожали.
Екатерина подняла голову и посмотрела ему в глаза. Её лицо блестело от его спермы — на губах, на щеке, на подбородке.
— Ты как? — мягко спросила она. — Не жалеешь?
Витя долго смотрел на неё, потом тихо ответил:
— Не знаю... Всё так странно. Ты моя мама... А я только что... кончил тебе в рот.
Екатерина улыбнулась грустной, нежной улыбкой и провела пальцем по его губам.
— Я знаю, сыночек. Мне тоже страшно. У меня внутри всё дрожит. Стыдно... очень стыдно. Но при этом... я никогда в жизни не чувствовала ничего подобного. Когда ты был во мне, когда ты кончал... я чувствовала, что ты мой. По-настоящему мой.
Она прижалась к нему сильнее, размазывая лужицу спермы по его коже.
— Я так долго боролась с этим, — продолжила она шёпотом. — Каждый день говорила себе, что это неправильно, что я больная. А сегодня... когда ты сосал мою грудь, когда ты входил в меня... я поняла, что уже не могу остановиться. Я хочу тебя. Не как сына. Как мужчину.
Витя обнял её крепче.
— А ты... правда хотела этого? — спросил он неуверенно. — Не просто потому, что давно одна?
Екатерина покачала головой и поцеловала его в грудь.
— Нет. Не просто потому. Я хотела именно тебя. Твоего тела. Твоего члена. Твоих рук. Я представляла, как ты меня трахаешь. Как я стою перед тобой на коленях и сосу тебя. И сегодня... когда ты кончал мне в рот... я почувствовала такую сильную гордость и возбуждение, что чуть не кончила ещё раз.
Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
— Сынок... скажи мне честно. Ты теперь будешь меня презирать? Будешь думать, что я грязная, плохая мать?
Витя долго молчал, потом покачал головой.
— Нет... Не буду. Мне тоже... очень понравилось. Когда ты сосала... когда ты кричала, чтобы я кончал в тебя... я никогда так сильно не возбуждался. Просто... страшно. Что теперь будет?
Екатерина нежно провела пальцами по его щеке.
— Не знаю, солнышко. Но я не хочу останавливаться. Я хочу, чтобы ты приходил ко мне ночью. Хочу просыпаться рядом с тобой. Хочу, чтобы ты трахал меня, когда тебе захочется. Я твоя. Полностью.
Она поцеловала его медленно, глубоко, давая почувствовать вкус его собственной спермы на своих губах.
падчерица