— Боже мой... — прошептала она почти благоговейно. — Какой же ты красивый...
Она наклонилась и сначала медленно провела широким языком от самых яиц до самой головки, оставляя мокрый блестящий след. Кожа на члене была гладкой, почти без волос, молодой. Она почувствовала солоноватый вкус кожи и лёгкий запах его тела — чистый, мужской, родной.
Затем она нежно взяла одно гладкое яйцо в рот, обхватила его губами и начала мягко посасывать, перекатывая языком. Второе яйцо она ласкала пальцами. Витя тихо застонал и сильнее сжал её волосы.
Екатерина подняла глаза и посмотрела на него снизу вверх, не отпуская яйцо изо рта.
— Мам... — выдохнул он дрожащим голосом.
Она выпустила яйцо с тихим влажным звуком и обхватила губами головку. Сначала только головку — медленно кружила языком по ней, особенно сильно нажимая на уздечку. Член в её руке дёрнулся, стал ещё твёрже. Она почувствовала, как на языке выступила первая капелька предэякулята — солоноватая, вязкая.
«Я сосу член своему сыну... — билось у неё в голове. — Мой родной Витенька... его толстый, горячий член у меня во рту... Это так неправильно... так грязно... и так возбуждающе, что я сейчас с ума сойду».
Она начала медленно опускаться ниже, беря его глубже. Член раздвигал ей губы, заполнял рот, упирался в язык. Она чувствовала каждую выступающую вену, каждое биение. Когда головка коснулась горла, она слегка подавилась, но не отступила — сделала глотательное движение и взяла его ещё глубже. Слюни обильно потекли по стволу и по подбородку.
Она начала двигать головой — медленно, но глубоко. Каждый раз, когда она опускалась, член входил почти до основания, упираясь в горло. Когда поднималась — громко и мокро облизывала головку. Комната наполнилась влажными чавкающими звуками и её тихими стонами.
— Мам... блядь... так охуенно... — хрипел Витя, сжимая её волосы.
Екатерина ускорилась. Теперь она сосала жёстче, быстрее. Одна рука сильно дрочила основание члена, вторая нежно, но настойчиво мяла и тянула его гладкие яйца. Она то заглатывала его почти полностью, чувствуя, как головка давит на горло, то вынимала и яростно работала языком по головке, громко чмокая.
Слюни уже стекали по её подбородку на грудь. Глаза слегка слезились, но она не останавливалась. Ей нравилось чувствовать, как его член пульсирует у неё во рту, как он становится ещё толще, как набухает головка.
«Это мой сын... я сосу своему сыну... — повторяла она про себя снова и снова. — Я — его мать... и я жадно сосу его член...»
От этой мысли между её ног текло так сильно, что капли падали на пол. Клитор пульсировал, влагалище ритмично сжималось от пустоты.
Она оторвалась на секунду, тяжело дыша, посмотрела на него снизу вверх и хрипло прошептала:
— Тебе нравится, как мама сосёт твой член?
— Да... очень... — выдохнул Витя.
— Хорошо... — она снова глубоко заглотила его. — Потому что мама будет делать тебе это часто... очень часто...
Она продолжала сосать — жадно, мокро, с полной отдачей, полностью погрузившись в это запретное, невероятное удовольствие.
Екатерина оторвалась от члена сына, тяжело дыша.
Слюни блестели на её губах и подбородке, тянулись тонкой ниточкой к головке.
Она посмотрела на сына снизу вверх — глаза у неё были пьяные от возбуждения.
— Сыночек... — хрипло прошептала она. — Я больше не могу ждать. Хочу тебя внутри себя.
Она встала, и забралась к нему на колени. Широко расставив ноги, она взяла его мокрый от слюней член и медленно провела головкой по своим набухшим, мокрым половым губам.
— Чувствуешь, какая мама мокрая? — прошептала она. — Это всё для тебя...
Солнечный зайчик