Масло растекалось блестящими дорожками. Она обхватила обе груди, сильно помяла их, провела большими пальцами по соскам, заставляя их затвердеть ещё сильнее. Масло стекало вниз по животу, по бёдрам, по внутренней стороне ног. Она повернулась спиной к зеркалу, прогнулась и намазала ягодицы, раздвинув их пальцами, чтобы масло попало в ложбинку.
Тело стало блестящим, гладким, соблазнительным.
Тогда она взяла телефон.
Сначала — фото. Она стояла боком, высоко подняв одну грудь и сжимая сосок. Потом села на край ванны, широко раздвинула ноги и сфотографировала свою мокрую, блестящую от масла киску крупным планом. Повернулась, встала раком, прогнула спину и сделала несколько кадров своей полной попы и виднеющейся между ягодиц влажной щели.
В конце она поставила телефон на полку, включила видеозапись и села обратно на край ванны.
Она начала мастурбировать прямо перед камерой. Два пальца глубоко вошли во влагалище, издавая влажные чавкающие звуки. Большой палец быстро тёр клитор. Грудь тяжело колыхалась при каждом движении. Она смотрела прямо в объектив, кусала губу, тихо стонала. Пальцы двигались всё быстрее, жёстче. Масло и её собственная обильная влага стекали по руке. Когда оргазм начал приближаться, она запрокинула голову, сильно раздвинула ноги и громко, хрипло застонала, кончая прямо на камеру. Влагалище ритмично сжималось, из него вытекла прозрачная струйка. Она продолжала тереть клитор, продлевая удовольствие, пока тело не задрожало.
Сохранив всё в скрытую папку, она надела халатик и вышла из ванной.
Витя сидел на диване.
— Сынок, — позвала она мягким, чуть хриплым голосом, подходя ближе. — Телефон совсем плохо работает. Постоянно пишет «мало места». Посмотришь, что можно почистить? А то я в этом ничего не понимаю.
Она протянула ему уже разблокированный телефон.
— Конечно, мам, — ответил он и взял аппарат.
— Я пока чайник поставлю, — спокойно сказала она и вышла из комнаты.
Но на кухню она не пошла. Тихо вернулась по коридору и остановилась за углом, откуда отлично было видно диван. Сердце колотилось как бешеное.
Витя открыл галерею. Через несколько секунд его глаза расширились. Он открыл первую фотографию, потом следующую. Руки у него заметно дрожали. Когда он дошёл до видео, его дыхание стало тяжёлым. Он увеличил экран и запустил запись. Свободная рука быстро скользнула в шорты, обхватила твёрдый член и начала быстро двигаться.
Екатерина стояла в коридоре, прижав ладонь ко рту. Она дрожала всем телом. Дикое, животное возбуждение смешалось с леденящим страхом.
«Я дала своему сыну видео, где я кончаю... Это уже не игра. Это бездна. Если он поймёт, что я специально...»
Но именно этот страх доводил её до дрожи в коленях.
Она сделала несколько глубоких вдохов, вернулась на кухню и громко спросила:
— Сынок, тебе сколько сахара в чай?
Через полминуты она вернулась в комнату с двумя кружками. Витя сидел красный, взволнованный, телефон лежал экраном вниз. В шортах отчётливо торчал мощный бугор.
Они продолжили смотреть сериал. Екатерина села близко. Халатик «случайно» задрался, полностью обнажив правое бедро почти до паха. Верхняя часть халата слегка отошла в сторону, открыв почти всю правую грудь и твёрдый сосок. Она видела, как Витя постоянно косится на неё, как его взгляд прилипает то к груди, то к бедру. Член в шортах стоял колом.
Когда она наконец пошла спать, то закрыла дверь, быстро сбросила халат и легла на кровать голая. Ноги широко раздвинуты. Она сразу запустила три пальца глубоко в себя и начала яростно трахать себя, второй рукой сильно теребя клитор.
— Витя... сыночек... — шептала она сквозь стоны. — Смотри на меня... смотри, как я кончаю для тебя...
Воспоминания о том, как он дрочил на её видео, как дрожали его руки, как стоял его член, доводили
Вальриса. Компромисс (часть 4)