«Боже мой... Это мой сын... Мой Витя... Что я делаю, зачем я смотрю...» — мысль была острой, как нож. Стыд обжигал щёки, шею, грудь. Она чувствовала себя грязной, отвратительной матерью. Но тело предало её мгновенно. Между ног стало горячо и мокро, влага потекла по внутренней стороне бедра. Соски мгновенно затвердели, натянув ткань халата.
Она видела, как напрягаются мышцы его руки, как ходит вверх-вниз его кулак, как слегка приподнимаются ягодицы при каждом движении. Слышала тихое, прерывистое дыхание. Запах его возбуждения — лёгкий, мужской — едва уловимо доносился до неё.
Её рука сама собой скользнула под халат. Пальцы нашли правый сосок и начали медленно его гладить, сжимать. Она прикусила губу, чтобы не издать ни звука.
«Прекрати... Уйди сейчас же... Ты больная, это извращение...» — кричала одна часть её сознания.
А другая шептала совсем другое: «Посмотри, какой он красивый... Какой сильный... Какой большой... Он уже настоящий мужчина...»
Когда сын ускорил движения, его дыхание стало громче, хриплым. Тело напряглось. Екатерина видела, как сокращаются мышцы его рельефного пресса, как бедро дёрнулось. В какой-то момент он тихо, сдавленно застонал и начал кончать. Густые, струи спермы выплеснулись ему на живот, на грудь, одна даже дошла до шеи. Он продолжал медленно дрочить, выжимая последние капли.
В этот момент у Екатерины внутри всё взорвалось.
Её собственное возбуждение стало невыносимым. Колени дрожали так сильно, что она боялась упасть. Она едва не застонала вслух. Екатерина резко отшатнулась от двери и почти побежала к себе.
Закрыла дверь, сорвала халат и рухнула на кровать. Она сразу сунула руку под подушку и вытащила фаллоимитатор. Руки дрожали.
«Нет... нет... нельзя...» — шептала она, уже раздвигая ноги широко.
Она сопротивлялась до последнего. Вставила головку фаллоимитатора к себе и замерла.
«Это мой сын... я не могу думать о нём так... я вырастила его... это чудовищно... я плохая мать...»
Но тело горело. Она толкнула фаллоимитатор глубже. Он вошёл легко — она была совершенно мокрой. Ещё одно движение — и он оказался весь внутри.
— Аааах... Витя... — вырвалось у неё против воли.
Она сразу зажала себе рот ладонью.
«Нет! Не произноси его имя! Прекрати!»
Но пальцы уже начали двигаться. Она трахала себя глубоко, жёстко, почти зло. Фаллоимитатор входил и выходил со звонкими влажными звуками. Каждый раз, когда он ударял в шейку матки, по телу пробегала острая сладкая судорога.
Она пыталась сопротивляться мыслям:
«Думай о ком угодно... только не о нём...»
Но образ стоял перед глазами: его толстый член, как он кончает, как струи спермы бьют ему на живот, его хриплый стон. Сопротивление слабело с каждой секундой.
Слёзы стыда текли по вискам, но она не останавливалась. Наоборот — начала трахать себя ещё сильнее, почти яростно. Левой рукой мяла грудь, щипала сосок до боли. Правой вгоняла фаллоимитатор так глубоко, как только могла.
— Да... Витя... трахай меня... пожалуйста... — уже совсем тихо, почти беззвучно, вырывались из неё слова.
Противоречия разрывали её: стыд кричал, что она чудовище, что это нельзя, что она предаёт всё святое. А желание было сильнее всего на свете. Оно победило.
Оргазм ударил внезапно, как взрыв. Тело выгнулось дугой, бёдра задрожали неконтролируемо. Влагалище сильно сжалось вокруг фаллоимитатора, из неё хлынула горячая струя. Она закусила подушку и всё равно застонала — громко, протяжно, животно. Волны шли одна за другой, такие сильные, что у неё потемнело в глазах. Она продолжала трахать себя даже во время оргазма, продлевая каждую судорогу, пока ноги не начали сводить.
Когда всё закончилось, она лежала совершенно обессиленная, мокрая от пота и своих соков. Фаллоимитатор всё
Талисман удачи. Часть 2