после душа она не стала надевать ничего лишнего, в квартире и так жарко.
— Проходи, сынок. Я тебе полотенца чистые приготовила. Сейчас в душ — и за стол. Я уже всё разогрела.
Витя выпрямился, потянулся, разминая плечи после долгой дороги. Екатерина невольно отметила, как ровно и уверенно он теперь держится — сказались месяцы серьёзных тренировок.
— Спасибо, мам. Я быстро. Весь пропах дорогой.
— Ничего страшного. Главное, что ты дома, — она улыбнулась и погладила его по руке. — Иди мойся, а я на стол накрою.
Пока он был в ванной, она суетилась на кухне: доставала тарелки, резала хлеб, проверяла, достаточно ли горячие котлеты. Руки немного дрожали от волнения. В квартире снова появился привычный шум — звук воды, его шаги, его присутствие. После шести месяцев тишины это было настоящим счастьем.
Витя вышел из ванной свежий, в чёрной майке и спортивных шортах. Волосы мокрые, от него приятно пахло гелем для душа. Екатерина сразу заметила, как изменилось его тело: чётко обозначенные мышцы рук и плеч, крепкая шея, уверенные движения. Её сын вырос. Стал сильным, спортивным, взрослым.
— Садись скорее, проголодался небось, — засуетилась она, ставя перед ним полную тарелку.
— Ого, котлеты! Мам, ты лучшая, — улыбнулся он и сразу принялся есть с аппетитом.
Они разговаривали долго. Витя рассказывал про интернат: жёсткий режим, утренние пробежки, тренировки по несколько часов, учёбу, новых друзей. Как поначалу было тяжело, а потом втянулся и даже начал показывать хорошие результаты на снарядах.
Екатерина слушала, не сводя с него глаз. Подкладывала добавки, наливала компот, иногда просто смотрела, как он ест, как двигаются его сильные руки, как уверенно он держит вилку. Материнская гордость наполняла её.
— Я так рада, что ты вернулся, Витенька, — тихо сказала она, когда ужин подходил к концу. — Квартира без тебя совсем пустая была. А теперь снова дома полный порядок.
— Я тоже рад, мам. Теперь буду тебе помогать. И тренироваться здесь буду, не переживай.
Когда она встала убирать посуду, Витя тоже поднялся.
— Давай помогу.
— Отдыхай, сынок. После дороги хватит с тебя.
Она улыбалась, глядя, как он идёт к своей комнате. Её мальчик. Её взрослый, сильный, красивый сын. В груди было тепло и спокойно.
Этот вечер стал первым настоящим вечером за последние полгода.
Екатерина проснулась в половине восьмого.
Сердце ещё с вечера было наполнено тихой, тёплой радостью: сын дома. Она тихо встала, накинула лёгкий халат и пошла на кухню. Хотелось сделать ему настоящий домашний завтрак, как раньше. Омлет с сыром и помидорами, тосты с маслом, какао с молоком — всё, что он любил.
Пока вода закипала, она прошла по коридору и заметила, что дверь в комнату Вити приоткрыта. Екатерина остановилась. В комнате было полутемно, шторы ещё задернуты. Витя спал на животе, одеяло съехало вниз до поясницы. Широкая, мускулистая спина блестела в слабом утреннем свете, который пробивался сквозь щель. Ниже — крепкие, накачанные ягодицы, обтянутые только тонкими боксерами. Мышцы даже во сне выглядели твёрдыми и рельефными.
Екатерина замерла.
Взгляд невольно задержался.
Три длинные секунды она стояла и смотрела: на мощную линию спины, на глубокую ложбинку позвоночника, на то, как натянулась ткань на ягодицах. В груди стало странно тесно, а внизу живота — горячо и тянуще.
Сердце заколотилось чаще.
«Господи, что я делаю...» — мысленно ахнула она и резко отвернулась. Щёки обожгло стыдом. Она почти побежала на кухню, крепко запахнув халат. Руки дрожали, когда она разбивала яйца.
«Это мой сын. Мой маленький мальчик... ну, уже не маленький. Но всё равно. Нельзя так. Нельзя даже думать». Страх и вина накрыли её с головой. Она постаралась сосредоточиться на готовке, громко хлопая дверцами
Как все начиналось