она теперь постоянно появлялась на кухне в одном тонком светло-бежевом халатике из полупрозрачного шёлка. Халатик был очень коротким — едва прикрывал верхнюю треть бёдер. При каждом движении полы расходились, открывая гладкую кожу бёдер и нижнюю часть ягодиц. Под халатиком чаще всего не было ничего, кроме тонких белых трусиков. Её тяжёлая, полная грудь третьего размера свободно колыхалась под тонкой тканью, крупные тёмные соски чётко проступали при каждом шаге.
Когда она жарила яичницу, то специально наклонялась над плитой, и халатик задирался сзади, полностью обнажая круглые, упругие ягодицы. Белая полоска трусиков глубоко впивалась между ними. Она знала, что Витя сидит за столом и смотрит. Чувствовала его взгляд на своей голой попе.
Витя пытался не смотреть. Но его глаза снова и снова возвращались: на её груди, на соски, на мягкий живот, на бёдра. Щёки у него краснели, он неловко ёрзал на стуле, пытаясь скрыть заметно выросший бугор в шортах.
Вечером она меняла образ. Надевала старую белую хлопковую футболку, которая давно стала тесной. Ткань обтягивала грудь, ясно очерчивая форму тяжёлых полушарий и тёмные кружки сосков. Футболка едва прикрывала попу. Когда она садилась на диван рядом с ним, футболка задиралась, открывая голые бёдра и иногда край трусиков. Она специально садилась боком, закинув ногу на ногу, чтобы ткань задралась ещё выше.
— Жарко очень... — тихо говорила она, проводя рукой по шее и груди, будто поправляя футболку, но на самом деле только сильнее обтягивая её.
Ночью она перешла к самому откровенному.
Дверь в свою спальню теперь всегда оставалась приоткрытой на широкую щель. Она раздевалась догола перед сном, ложилась на кровать без одеяла и специально выбирала позы, которые хорошо просматривались из коридора: на спине с чуть раздвинутыми ногами, или на боку, согнув верхнюю ногу в колене. Её зрелое тело было полностью открыто: большая мягкая грудь слегка расплывалась в стороны, тёмные соски торчали, между полных бёдер виднелась влажная розовая щель.
Однажды ночью она услышала его шаги. Витя шёл в туалет. Екатерина затаила дыхание и слегка раздвинула бёдра шире. Когда он проходил мимо, то остановился. Стоял неподвижно почти десять секунд. Она буквально чувствовала, как его взгляд скользит по её обнажённому телу: по груди, по животу, по влажным, блестящим от возбуждения половым губам.
От этого её клитор начал сильно пульсировать, а из влагалища потекла горячая струйка. Когда Витя наконец ушёл, она сразу запустила руку между ног и кончила за полминуты — сильно, дрожа всем телом.
С каждым днём её провокации становились всё более откровенными и визуально вызывающими. Она специально проходила мимо него, когда он тренировался, в одной футболке, наклонялась, вставала на носочки, тянулась за вещами. Футболка задиралась, открывая голую попу, мокрые трусики, облепившие половые губы.
Она видела, как он краснеет, как напрягаются мышцы на его шее, как он пытается сосредоточиться на упражнениях и не может.
И с каждым его взглядом, с каждым его смущением внутри Екатерины росло тёмное, запретное удовольствие.
Она уже не просто хотела, чтобы он смотрел.
Она хотела, чтобы он сорвался.
Желание перейти на новый уровень стало почти невыносимым. В тот вечер, когда Витя устроился в гостиной смотреть сериал, она тихо закрылась в ванной и заперла дверь.
Сбросив халат, она встала перед большим зеркалом и долго рассматривала своё тело. Тяжёлая, полная грудь третьего размера с большими тёмно-коричневыми сосками, которые уже стояли торчком. Мягкий живот с лёгкими серебристыми растяжками после родов. Широкие, женственные бёдра, полные ягодицы. Между ног — аккуратная полоска тёмных волос и уже заметно набухшие, влажные половые губы.
Она взяла бутылочку масажного масла, налила щедро на ладони и начала медленно втирать его в кожу.
Собственность банного комплекса "Егерь" или плата за чужие ошибки