Алексей обнаружил, что человек способен привыкнуть почти ко всему.
К тишине.
К большому дому.
К тому, что утром в ванной лежит чужая заколка, на кухне стоит чужая кружка, а в его гардеробной рядом с идеально выстроенными по цвету рубашками появляется ярко-красный свитер.
Можно привыкнуть даже к тому, что твоя жена смотрит на тебя иногда так, будто знает о тебе больше, чем ты сам.
К ревности тоже можно привыкнуть.
Но к счастью — нет.
Счастье почему-то каждый раз казалось подозрительным.
Особенно Алексею.
Прошло несколько недель после маскарада.
Ничего особенного не происходило.
И именно это начинало его тревожить.
Алиса занималась своей живописью. Иногда уходила в студию на весь день и закрывала дверь. Иногда приглашала подругу. Иногда исчезала на тренировке, возвращалась уставшая, бросала сумку в прихожей и босиком проходила через гостиную.
По вечерам они ужинали вместе.
Разговаривали.
Иногда спорили.
Иногда молчали.
А потом расходились по своим комнатам.
И всё это было настолько обыкновенным, что Алексей начал подозревать: возможно, он совершил ошибку.
Он хотел хаоса.
Получил близость.
Хотел боли.
Получил привычку.
Хотел женщину, которая разрушит его тщательно выстроенную жизнь.
А получил женщину, которая по утрам спрашивала:
— Ты опять пил кофе натощак?
И он отвечал:
— Нет.
Она смотрела на него.
— Алексей.
— Хорошо. Да.
— Тогда почему врёшь?
— По привычке.
— Отвыкай.
Она ставила перед ним тарелку.
И уходила.
Иногда он смотрел ей вслед и думал, что это, возможно, и есть самое опасное из всего, что с ним происходило.
Не другой мужчина.
Не поцелуи.
Не ревность.
Не договор.
А женщина, которая знала, сколько ложек сахара он кладёт в кофе.
В тот вечер Алексей впервые достал старый дневник.
Он хранился не в кабинете.
Там слишком много людей бывало за последние годы.
Дневник лежал в нижнем ящике шкафа в спальне, среди старых чертежей и писем.
Толстая чёрная тетрадь.
Без названия.
Без даты на обложке.
Он открыл её и долго смотрел на первую страницу.
Почерк был его.
Молодой.
Резкий.
Уверенный.
Почти агрессивный.
«Мне кажется, я женился не на женщине, а на разрешении быть слабым».
Алексей усмехнулся.
— Господи...
Он перелистнул страницу.
Ему было тридцать два.
Его первой жене — сорок.
Её звали Елена.
Она была старше его на восемь лет, занималась архитектурной реставрацией и разговаривала так, будто любое возражение собеседника заранее включено в план.
Елена никогда не повышала голос.
В этом и заключалась её сила.
Если Алексей ошибался, она просто смотрела на него.
И он сам начинал понимать, где ошибся.
Когда они познакомились, друзья говорили:
«Она тебя подавит».
Алексей тогда смеялся.
Ему нравилось это слово.
Подавит.
В нём было что-то освобождающее.
Он ещё не понимал почему.
Теперь понимал.
Ему всегда было легче рядом с женщиной, которая не требовала от него быть главным.
Потому что он никогда не хотел быть главным.
Он просто очень хорошо научился это изображать.
Он листал дневник.
На одной странице:
«Елена сказала, что я слишком часто спрашиваю её разрешения. Я ответил, что это вежливость. Она сказала: "Нет. Это страх ответственности за собственные желания".»
Алексей закрыл глаза.
Эта фраза пережила двадцать лет.
И каким-то образом добралась до Алисы.
Он впервые понял это не сразу.
А через несколько дней.
Они сидели на кухне.
Алиса рисовала что-то прямо на салфетке.
— Ты когда-нибудь любил женщину старше себя? — спросила она.
Алексей поднял взгляд.
— Откуда вопрос?
— Просто спросила.
— Да.
— Сильно?
— Очень.
Она отложила ручку.
— И что с ней стало?
— Мы развелись.
— Почему?
Он помолчал.
— Потому что я решил, что должен стать другим человеком.
Алиса улыбнулась.
— Мужчиной?
Алексей посмотрел на неё.
— Возможно.
Она задумалась.
— А кем ты был?
— Собой.
Ответ прозвучал неожиданно честно.
Алиса больше ничего не сказала.
В ту ночь он снова открыл дневник.
И написал новую страницу.
«Мне пятьдесят пять. Я женат на женщине, которая моложе меня на двадцать пять лет. Я дал ей право смотреть на других мужчин. Иногда я хочу, чтобы она действительно смотрела. Иногда я боюсь, что она посмотрит и увидит там то, чего больше нет во мне».
Он остановился.
Потом добавил:
«Наверное, я хочу не измены. Я хочу доказательства,
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)