вниз ему на коленки. Я была в одном лишь нижнем белье, и то, мой лифчик уже был снят и лежал рядом на полу. Я оставалась в одних черных, кружевных, полупрозрачных трусиках. Я села так, что член сына уперся мне между ножек. Подумав, как будет лучше, прижать его и тереться об него киской, которая и без того была увлажнена до предела, или же тереться об него ягодицами, я решила, что хочу почувствовать его жар своей киской. Прижав член своим телом, я стала двигать тазом, тем самым потираясь об него промежностью. Сын застонал, вероятно почувствовав своим членом жар моей киски, а также мокренькие от моих соков трусики. Я также постанывала, осознавая, что его возбужденный член и мою текущую девочку разделяет лишь тоненькая черная материя моих трусиков.
От ощущения твердого и горячего члена, который находился прямиком под моей киской, я начала очень сильно возбуждаться. Еще сильнее я возбуждалась от тихих стонов своего сына, которому и принадлежал этот стоячий член. Миша первое время был довольно скованным, по всей видимости он не был готов к такому повороту событий. Я понимала то, что он прекрасно чувствует своим членом то, что и киска, и мои трусики уже мокренькие от моих соков, и что он знает, что я возбуждена. Возможно поэтому он и был не таким активным в первые несколько секунд, когда я начала тереться об него промежностью.
— Оооох, мам, — в очередной раз простонал Миша. — Это так... так хорошо!
— Тебе нравится, милый?
— Дааааа!
— Если хочешь, ты можешь снова ласкать мою грудь, сынок. Мне было очень хорошо, когда ты ласкал ее.
«Черт, зачем я сказала это? Теперь он подумает, что я извращенка, и что я делаю это потому, что мне самой это нравится», — подумала я.
Впрочем, как только его ладони обхватили мои груди, а пальчики снова стали трогать и нежно крутить мои сосочки, я уже не думала о том, что сказала что-то зря. Я снова почувствовала, как по всему телу начинают бегать мурашки, и как моя киска становится еще влажнее от возбуждения. Я молчу о сосочках, которые уже давно стояли торчком и были твердыми как спелые вишенки.
— Уууууух! Ммммммммм... — простонала я.
— Тебе хорошо, мам? Твои стоны...
— Да, Миш, мне очень хорошо... — начала было я, но вовремя опомнилась, — мне очень хорошо оттого, что я помогаю своему сыну избавиться от боли. Ааааах!
Я застонала еще громче, когда Миша посильнее сдавил мой сосочек, что вызвало у меня невероятную реакцию. Мои бедра дрожали от возбуждения, а киска полыхала огнем. Своим тазом я двигала с невероятной скоростью, стараясь прижиматься к члену сына как можно плотнее, чтобы получше почувствовать его жар, его твердость, его форму... У меня начало мутиться в глазах и стучать в висках. Я снова почувствовала себя как в первый раз, когда впервые согласилась на секс с парнем. Тогда я тоже чувствовала себя подобным образом, все вокруг теряло форму и кружилось в бесконечном потоке, а я... я реагировала только на действия парня, который раздевал меня, ласкал меня, трогал везде, а потом... потом...
— Мам, что ты делаешь? – услышала я голос сына. Я и сама не понимала, что делала. Руки сами опустились на резиночку трусиков и стали стягивать их вниз.
«Нет, я не желаю этого, я делаю это только ради сына, только ради того, чтобы он чувствовал себя лучше, чтобы он поскорее кончил».
— Мам?
— Тшш... так будет лучше. Так ты поскорее кончишь, Миш. Ты будешь лучше чувствовать мою... мою девочку и быстрее кончишь.
Долгая ночь