интерьера, удивлённо оглянулась. Женя была из тех блондинок, которых рисуют на обложках журналов о «совершенстве»: фарфоровая кожа, огромные голубые глаза и большие упругие сиськи. Не уверен, что она вообще помнила о моём существовании — большую часть одиннадцатого класса, я был слишком напуган открывшимися способностями, что бы бороться за популярность.
— Ты ведь чувствуешь это, да? — продолжил я, чуть понизив голос, чтобы создать иллюзию интимности. — Ты давно влюблена в меня.
Женя замерла. В её глазах на мгновение вспыхнуло замешательство — тот самый короткий миг, когда сознание пытается сопоставить реальность с тем, что оно слышит. Но уже через секунду её глаза прояснились.
— Я… да, — выдохнула она, и её голос прозвучал так, будто она сама только что открыла для себя эту истину. — Господи, почему я раньше не замечала?
Её взгляд изменился когда она в следующий раз посмотрела на меня, Её щёчки порозовели, девушка несмело улыбнулась. В своей голове она начала подстраивать все свои воспоминания за последний год под эту новую правду. Теперь ей казалось, что каждый мой случайный взгляд в коридоре был тайным знаком, а каждое моё молчание — глубокой, трагической задумчивостью, которая её так привлекала.
Я не стал давить на неё дальше. Пусть проявит инициативу. Тогда мне это показалось блестящей идеей. Сейчас самому смешно.
Всю следующую неделю Женя преследовала меня. Она «случайно» сталкивалась со мной в коридоре. Она подбрасывала в мой шкафчик записки, сложенные в форме сердечек. В классах она бросала на меня томные взгляды, а на лабораторной по химии она встала со мной в пару и то и дело пыталась «случайно» прикоснуться ко мне. Но дальше дело не пошло.
Прямо как какая-нибудь чёртова диснеевская принцесса. Пришлось опять взять дело в свои руки.
— Женя, постой, — я перехватил её за запястье прямо у выхода из школы, когда поток одноклассников наконец схлынул, оставив нас в тишине пустого коридора. — Нам нужно встретиться наедине. Только ты и я. Нам нужно место, где нас никто не побеспокоит.
Девушка на мгновение нахмурилась, и в её взгляде промелькнула тень искреннего недоумения. Она огляделась по сторонам, словно пытаясь понять, где в нашем сером школьном здании может быть «место, где никто не побеспокоит».
— Но где? — тихо спросила она. — В парке сейчас слишком людно, а в кинотеатре...
Я мысленно вздохнул. Девочка явно не отличалась сообразительностью.
— Женя, всё гораздо проще, — я мягко улыбнулся, чувствуя, как в голове формируется очередной «толчок». — Самое подходящее место — это твой дом. Просто пригласи меня к себе, и всё решится само собой.
Замешательство на её лице мгновенно сменилось выражением абсолютной ясности. Она моргнула, и в этот момент я буквально почувствовал, как её внутреннее сопротивление — та крошечная часть её сознания, которая могла бы спросить «почему так быстро?» или «а что скажут родители?» — просто испарилась. Теперь эта идея казалась ей единственно верной, самым естественным развитием их «великой любви».
— Конечно! — воскликнула она, и её глаза засияли. — Пойдём ко мне, тут совсем рядом! Мама будет рада познакомится.
Ну наконец-то.
Знаете, в чем вся суть контроля над разумом? Это не магия. Это очень, очень сильное внушение.
Скажи человеку: «Дай мне ручку», — и он даст. Шепни: «Сядь на шпагат», — и он попытается: застонает, покраснеет, будет стараться. Но если он не умел этого раньше, то и сейчас-то не сможет. Может даже надорваться.
А команды более общего плана? С ними всё еще хуже. Скажешь: «Ты влюблена», — и девушка начнет копировать все мыслимые клише: хихикать, краснеть, выводить твое имя в сердечках. Скажешь: «Ты
Звонок