шлюха», — и она тут же разыграет перед тобой фантазию, почерпнутую из порно.
Навыки? Забудьте. Скажи человеку, что он умеет водить, — и он уверенно сядет за руль. А потом въедет в столб, потому что реального умения-то нет.
Но самое опасное — это когда меняется восприятие реальности. Убеди человека, что он умеет летать, — и он без колебаний шагнул с крыши. Гравитации плевать на чужие иллюзии.
Я совершал эти ошибки. Ничего смертельного, к счастью. Иначе бы я этого не писал.
Но всё равно конфузы случались слишком часто.
Квартира Жени встретила нас удушливой, домашней уютностью, которая обычно вызывает у подростков желание поскорее сбежать. Всё здесь было нарочито аккуратным: бежевые стены, мягкий ворс ковра, который буквально поглощал звуки шагов, и общая атмосфера благополучия. Женя, всё ещё пребывая в состоянии лёгкой эйфории, практически влетела в прихожую, всё ещё крепко сжимая мою руку.
Из кухни вышла её мать. Если Женя была «журнальным» идеалом юности, то Наталья Викторовна была такой же девушкой, но на -дцать лет постарше. Чуть хуже кожа, чуть больше жирка на животе, зато зрелые сиськи и жопа компенсируют все недостатки. На ней был домашний шелковый халат, который она сейчас поправляла.
— Женя, кто это? — в её голосе прозвучало привычное подозрение.
Она замерла в дверном проеме, переводя взгляд с сияющей дочери на меня. Она явно не ожидала увидеть в своей прихожей какого-то незнакомого подростка, которого она видела в первый раз в жизни.
Я не стал ждать, пока Женя начнёт заикаться или пытаться объяснить ситуацию. Я посмотрел прямо в глаза Наталье Викторовне, чувствуя, как в голове привычно сжимается пружина.
— Здравствуйте. Я Виктор, парень Жени, — произнес я спокойным, уверенным тоном, вкладывая в каждое слово тот самый «толчок». — Мы уже давно вместе, и вы очень рады, что Женя наконец-то решилась привести меня в гости. Это абсолютно нормально, что я здесь, и вы полностью доверяете моему присутствию в вашем доме.
На мгновение в её взгляде отразилась короткая борьба, словно старая пластинка перепрыгнула через дорожку. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить, когда именно я стал «парнем Жени» и почему она вообще чувствовала к этому мальчишке такую безоговорочную симпатию. Но сопротивление было бесполезным.
— Ой, — она вдруг мягко улыбнулась, и всё выражение её лица изменилось. — Простите, я совсем закрутилась с делами, даже не заметила, как время пролетело. Конечно, проходите! Витя, прости, что не сразу вспомнила, как ты выглядишь вблизи. Проходите скорее на кухню, я как раз чайник поставила.
— Чай — это, конечно, прекрасно, но мы с Женей очень спешим, — перебил я её. — Нам нужно обсудить кое-что важное в комнате. Не обращайте внимания на шум.
Я не стал ждать приглашения или одобрения. Вместо этого я мягко, но решительно повёл Женю за собой. Она шла следом, почти подпрыгивая от восторга, а мать просто стояла в дверном проёме с глуповатой улыбкой, глядя нам в спины.
Комната Жени была супер-девчачьей: обилие розового, мягкие плюшевые игрушки, которые тут же уставились на меня, и какой-то приторный аромат ванили и пудры. Всё здесь так и кричало о чистоте и наивности. В том, чтобы устроить тут её «первый раз» был даже некий шарм.
Я закрыл дверь. Женя стояла передо мной, всё ещё сияя от счастья, но в её взгляде читалась легкая неуверенность. Она догадывалась чего я хочу, и сама, спасибо моему внушению была не против, но её природная застенчивость создавала невидимый барьер.
— Женя, — я подошёл к ней вплотную, заглядывая в глаза, — ты сильно ты меня хочешь. Прямо сейчас. Тебе больше не хочется ждать или
Вика