из душа как ошпаренная: быстрее, мы опаздываем. Бегала, суетилась по квартире. Где мои вещи? Тащи их сюда, давай помогай. Мы быстро принялись за работу, наряжая Лекси. И вот вуаля, через пятнадцать минут на нас из зеркала смотрела сногсшибательная ведьма.
Снизу послышался клаксон. Посмотрев друг на друга, мы выдохнули: Марк. Едем. Схватив сумочку, натянув каблуки, мы пошли вниз. Ура, вечер начинается. Прыгнув к Марку в машину, мы помчались навстречу приключениям. На вечеринку, навстречу к моему принцу.
Мы подъехали к «One Easton» в девять тридцать. Марк припарковался на дальнем краю стоянки, у самой лесополосы. Музыка слышалась отсюда — глухой бас, крики, смех. Двор комплекса светился оранжевыми огнями, и оттуда валил народ в костюмах. Вечеринка была в самом разгаре.
Я вышла первой. Поправила юбку, одёрнула корсет. Неприкрытую часть ног обдало холодным октябрьским воздухом.
— Вон он, — сказала Лекси, кивнув куда-то в сторону.
Я обернулась и увидела его.
В свете тусклого уличного фонаря Томми казался выходцем из другого, куда более древнего мира. На первый взгляд его наряд мог показаться просто очень качественным хэллоуинским костюмом. Но, приглядевшись, я почувствовала, как по коже побежали ледяные мурашки.
Всё его тело, включая ноги, скрывал глухой, плотный балахон из тяжёлой, почти обугленной чёрной ткани. Она волочилась по асфальту, словно погребальный саван. Этот монолитный силуэт лишал его человеческих очертаний. Томми казался огромным, покатым, массивным — как затаившийся буйвол или древнее копытное божество. Мне показалось на миг, что его плечи стали шире.
Ткань была настолько плотной, что не оставляла ни единого шанса разглядеть, что под ней. На виду оставались только голова и крупные, неестественно массивные кисти рук. У него всегда были такие большие руки? Непроизвольно спросила я себя. Тыльная сторона его ладоней была покрыта тёмной, бугристой, будто ороговевшей кожей, напоминающей брюхо ската. Эта кожа поднималась вверх по запястьям и уходила вглубь балахона. Длинные пальцы заканчивались толстыми, загнутыми чёрными когтями, напоминающими когти велоцираптора.
Капюшон был сброшен на плечи, открывая лицо. Но и оно уже не было прежним. Теперь у него были длинные чёрные волосы, свисающие на плечи. Чуть выше висков прорастали массивные, гладкие рога, закрученные по дуге, похожие на рога с древних гравюр. Они были настолько велики, что на них можно было повесить пару тыкв для Хэллоуина в качестве гирлянды. Заострённые кверху уши и тёмная, чешуйчатая кожа, поднимавшаяся по шее и лизавшая подбородок языками застывшего пламени, превращали его в оживший ночной кошмар.
Но самым жутким и завораживающим в его силуэте был деформированный горб на спине. Под тяжёлой тканью угадывалось что-то массивное — то ли сложенные гигантские крылья, то ли чужеродный панцирь. Из-за горба складывалось впечатление, что под балахоном человек пригнулся, чтобы казаться меньше, чем он есть на самом деле. А из грубых, специально прорезанных в районе лопаток щелей наружу выбирались восемь толстых, блестящих отростков. Эти тёмные щупальца зависли в воздухе над головой, веером очерчивая ореол хозяина. Словно лучи славы на заднем фоне рок-звезды, вышедшей на сцену.
Он сделал шаг вперёд. Из-под бездонного подола, полностью скрывающего его конечности, раздался тяжёлый, костяной стук. Чёткий, ритмичный звук, от которого у меня внутри всё сжалось: по асфальту парковки «One Easton» совершенно отчётливо цокали настоящие, массивные копыта.
Жуть, страшно, круто — я в восторге. Он выглядел круче всего, что я когда-либо видела на Хэллоуин. Этот ангел смерти шёл к нам.
Я стояла и не могла пошевелиться. Лекси вышла вперёд, разглядывая его с открытым ртом. Потом нахмурилась.
— Томми, а это что, парик у тебя на голове? — она кивнула на его чёрные волосы.
Долгожданная встреча