Войдя в покои, они застали Хасана сидящим на подушках с кальяном. Он не успел даже вскрикнуть — Шарлотта приставила остриё сабли к его горлу, а Марго зашла сзади, наставив кинжал на поясницу.
— Где он? — рыкнула Шарлотта. — Где мальчик, которого ты купил у пиратов?
Хасан побледнел, кальян выпал из рук. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип. В этот момент из соседней комнаты, затянутой шёлком, выбежала Эстефания — в прозрачном розовом кафтане, с распущенными волосами, накрашенная, как всегда. Увидев Шарлотту и Марго, она застыла, прижав руки к груди.
— Нет! — вскрикнула она тонким голосом. — Не убивайте его!
Марго обернулась, и в её глазах вспыхнула ярость.
— Что? Он тебя насиловал! Трахал каждую ночь! Мы пришли освободить тебя, а ты заступаешься за него?
Эстефания бросилась вперёд и встала между Шарлоттой и Хасаном, заслоняя его телом.
— Он был добр ко мне! — выкрикнула она, и голос её дрожал от слёз. — Он называл меня «женщина». Он дал мне носить шёлк, он говорил, что я красивая. Он не бил меня, не издевался, как пираты. Он просто... любил меня. По-своему. Я знаю, что это неправильно, я знаю, что это рабство. Но он признавал во мне женщину.
Шарлотта опустила саблю. Она смотрела на Эстефанию и видела в её глазах не страх — странное спокойствие, почти счастье. Марго замерла с кинжалом, не зная, что делать. Её ненависть к мужчинам требовала крови, но любовь к Эстефании — понимания.
— Ты с ума сошла, — прошептала Марго, но голос её дрогнул. — Он купил тебя, как вещь. Как собаку.
— Как женщину, — поправила Эстефания, вытирая слёзы. — Собаку не называют «моя жемчужина». Собаку не наряжают в кружева. Я знаю, что он использовал меня, но он ни разу не назвал меня мальчиком. Для всего мира я — мерзость, для него — я была его женщиной. Не отнимайте у меня это.Хасан, всё ещё бледный, смотрел на Эстефанию с изумлением. Он не ожидал заступничества. Он протянул дрожащую руку и коснулся её плеча.
— Она права, — сказал он тихо. — Я купил её, я брал её, но я никогда не причинял ей зла. Я давал ей шёлк и нежность, потому что видел в ней то, что она хотела видеть в себе. Я — грешник, я торгую людьми, но с ней я был мягче, чем с другими.
Шарлотта долго молчала, глядя на Хасана. Потом перевела взгляд на Эстефанию и увидела в её лице ту самую девочку в голубом шёлке, о которой та рассказывала. Она вздохнула и убрала саблю.
— Хорошо, — сказала она холодно. — Мы оставим его в живых. Но только потому, что ты просишь. Мы забираем тебя с собой. И если он когда-нибудь посмеет снова купить ребёнка или юношу для утех, я вернусь и перережу ему горло. Понял, купец?
Хасан поспешно закивал.
— Я понял. Клянусь Аллахом
Марго медленно убрала кинжал, но в её взгляде осталась горечь. Она обошла араба, взяла Эстефанию за руку и притянула к себе, обняв.
— Ты глупая, — прошептала она. — Но я люблю тебя. Пойдём отсюда.
Они покинули дом Хасана так же бесшумно, как вошли. Эстефания накинула тёмный плащ, который дала ей Шарлотта, и в последний раз обернулась на араба, стоявшего в дверях. Он смотрел на неё с грустью и, кажется, с благодарностью.
— Прощай, маленькая жемчужина, — прошептал он.
Эстефания улыбнулась ему сквозь слёзы и пошла за своими спасительницами. Она знала, что оставляет за спиной тюрьму, но в этой тюрьме её звали женщиной.
Радужные паруса (Части 1 - 3)