но временами больнее и скорость упала. Пройдя до конца поля, Марина увидела скошенный в начале лета луг, и успевшая уже отрасти трава, показалась ей более удобной для движения. Она попробовала — и ей понравилось. Молодая травка была шелковистой, и приятной на ощупь. Скошенный множество раз луг был чист от камней, и ничего не мешало двигаться быстрее. Полевая дорога, правда, стала отклоняться немного в сторону, но Марина следила за ее движением, и даже когда она пропадала ненадолго, буквально через 100-200 метров снова оказывалась на виду. Перейдя луг, она увидела рощицу, а затем и поле. « Ну вот... вот и пшеница...» – улыбнулась она себе, – «Сейчас влево, а потом к лесу, а за ним деревня». Девушка вышла дорогу, одела туфли, и пошла вдоль поля. Марина выросла в городе, и к сожалению не отличила пшеницу от ржи...
Примерно через час, Марина в первый раз удивилась. Лесок, который показывал ей Сергей, почему-то оказался дальше, чем ей казалось. Поле с пшеницей давно кончилось, а дорога несколько раз нырнула через неприметные овраги. «Может, я на мотоцикле их не заметила?» – со слабой тревогой проскочила мысль, – «Странно, иду я довольно быстро... какие же тут десять километров?». Она не успела закончить мысль, как вышла к обрыву большого оврага, а дорога, по которой она шла, вела видимо на покос или пасеку, которой уже не было. Сделав круг, дорога закончилась прямо на обрыве.
Ей стало обидно. Ноги понемногу начинали ныть. И осознание, что все это время она шла, возможно, не в ту сторону сильно подпортило настроение. Возвращаться было до обидного лень. Марина подошла к обрыву и вгляделась вдаль.
– Ну, вот же она! – Марина отчетливо видела вдалеке край строений, выглядывающих из-за леса. – С другой стороны обошла что ли?
Она недовольно оглянулась назад, откуда пришла, посмотрела на солнце, которое уже было довольно низко и, приняв решение, решительно пошла вдоль обрыва, выискивая глазами возможность спуститься и срезать путь напрямик.
На пересечение оврага ушел почти час. И Марина начала спешить. Навскидку, до строений было еще километров шесть-семь, а уже начинались сумерки. Девушка торопливо шагала по абсолютно заросшей дороге в сторону леса, где как ей казалась, находится нужная деревня. Неожиданно, за поворотом дороги, прямо на дороге показался огромный механизм.
Старый, ржавый комбайн стоял вплотную к оврагу, а своими косилками-веялками залез прямо в терновник по другой стороне дороги. Марина нерешительно остановилась. Подошла к зарослям колючего кустарника и сразу отмела возможность продраться через них. У оврага протиснуться или спуститься тоже не получилось. Марина занервничала и, не желая терять драгоценное время, начала протискиваться между корпусом, и какими-то железками. Стараясь не испачкать светлое платье, она отталкивала какие-то ржавые, искореженные от времени железки, упиралась в них руками и потихоньку продвигалась на другую сторону. Уже почти одолев неожиданное препятствие, она оперлась на последнюю горизонтально расположенную железку, которая преграждала ей путь на уровне пояса. Марина нагнулась, оперлась одной рукой, другой придерживая подол платья, и уже подняла ногу, чтобы перешагнуть, как раздался отвратительный скрежет, сверху сыпануло железной трухой, и ей на спину упала неясно как державшаяся труба. Марина от неожиданности взвизгнула, присела от страха, и это смягчило удар. Шаткая конструкция осела к земле, прижав испуганную девушку между железными частями. После удара, металл повело в сторону, и Марина, не удержавшись на ногах, повисла на части комбайна.
Через мгновенье, не дыша от страха, она открыла глаза и прислушалась к себе. Немного саднила рука, которой она приложилась при падении, начинал болеть живот.
Я и моя троюродная сестра Карина ч. 2