Катя была на кухне, мыла посуду. Телефон зазвонил — номер был сохранён, она его записала, когда он уходил в прошлый раз. Она посмотрела на экран, вытерла руки о полотенце и ответила.
— Алло?
— Катя. Это Максим. — Голос был такой же спокойный, как в ванной. Только чуть хриплее. — Я обещал позвонить.
Катя почувствовала, как между ног сразу стало тепло. Она не ответила сразу. Только тихо выдохнула.
— Да, — сказала она наконец. — Я помню.
Андрей стоял в соседней комнате, за дверью. Он слышал каждый звук — как она вытерла руки, как выдохнула, как её голос упал на полтона. Стал тише, мягче, с той самой интонацией, которую он ещё не слышал. Интонацией женщины, которая уже знает, что будет, и ждёт.
Он не зашёл. Оперся спиной о стену и стоял, слушая, как у него снова встаёт.
— Послушай, — сказал Максим. — У меня на стройке есть место. Контейнер, второй этаж. Там тихо, никто не ходит. Приезжай сегодня в четыре. Я тебя подожду у ворот.
Катя молчала несколько секунд. Андрей слышал, как она дышит — чаще, чем нужно.
— Хорошо, — сказала она. — В четыре.
Она положила трубку. Андрей не вышел из-за двери. Он знал: в четыре она уйдёт. И он знал, что будет.
К четырём Катя была готова. Надела обычное — джинсы, белую футболку, куртку. Андрей был на работе. Она сказала ему по телефону, что заедет к подруге на пару часов. Андрей не спросил — к какой. Он только сказал: «Береги себя.» И Катя улыбнулась, потому что знала — он уже ждёт вечера, когда она расскажет.
Она доехала до стройки. Новый жилой дом — шесть этажей, бетонные стены, окна ещё без стёкол. У ворот стоял Максим в рабочей куртке и каске. Он посмотрел на неё, когда она вышла из машины, и ничего не сказал. Только кивнул и пошёл вперёд.
Катя пошла за ним. Воздух пах бетоном и пылью. Вокруг — кучи песка, паллеты с кирпичом, арматура, торчащая из стен, как рёбра. Где-то гудела бетономешалка. На лесах работали люди, но на втором этаже было тихо.
Максим поднялся с ней по лестнице — бетонной, ещё без ступеней, только перила. На втором этаже стоял контейнер — бытовка, маленькая, с одной дверью и маленьким окном. Максим открыл её и вошёл первым.
Внутри было тесно. Стол, два стула, полка с инструментами. Пахло машинным маслом и чьим-то потом. Максим закрыл дверь и сразу повернулся к Кате.
— Снимай, — сказал он просто.
Катя расстегнула куртку. Потом футболку. Потом джинсы. Она стояла голой посреди бытовки, на бетонном полу, и чувствовала, как по телу бегут мурашки от смеси стыда и возбуждения. Максим смотрел на неё сверху вниз — медленно, как оценивает.
— Подойди, — сказал он.
Она подошла. Он схватил её за талию и прижал спиной к стене контейнера. Холодный металл обжёг лопатку. Он расстегнул рабочие брюки, достал член — толстый, тёмный, уже твёрдый — и приставил головку к её губам.
— Откройся, — сказал он.
Катя раздвинула ноги. Он вошёл одним толчком — глубоко, до упора. Она всхлипнула. Он был такой же, как в прошлый раз — толще, чем муж, и растягивал её плотно.
Максим начал двигаться. Жёстко, глубоко, без прелюдий. Контейнер гудел от каждого толчка. Катя держалась за стену, ноги дрожали. Её груди свободно болтались, соски тёрлись о его предплечье.
— Смотри в окно, — сказал он, наклонившись к её уху. — Смотри, как тебя ебут на стройке.
Катя посмотрела в маленькое окно. За ним был двор стройки — кучи песка, арматура,
Сантехническая помощь