Эти три дня воздержания оказались для Максима тяжёлым испытанием, особенно после регулярной половой жизни. Он даже не подозревал, что ежедневное сношение с матерью или традиционный отсос по утрам станут настолько обязательной необходимостью, что он с удивлением вспоминал, как же он жил до этого раньше.
Анна, видя страдания сына, старалась дома одеваться во что-нибудь не привлекающее внимания и даже торжественно пообещала, что будет блюсти «обет безбрачия» вместе с сыном.
Правда, уже к вечеру второго дня она не заметила, как отчаянно мастурбировала в душе, чуть не бросившись после этого к сыну в спальню и нарушив, тем самым, все предписания врача.
«Вот что секс животворящий делает! – думала Анна, пальцами раздвинув половые губы и направляя туда правильно отрегулированную струю воды, – скажи мне, кто-нибудь месяц назад, что я буду с ума сходить без ебли с собственным сыном, я бы плюнула ему в лицо».
На четвёртый день Анна поехала вместе с сыном в клинику, проконтролировать, всё ли сделают правильно: она совершенно не хотела рисковать ни своим здоровьем, вынашивая девять месяцев невесть что, ни здоровьем будущего ребёнка. На удивление, анализ крови взяли быстро, остальные процедуры тоже прошли в темпе вальса, и довольная Анна села с Максимом перед кабинетом для сдачи последнего анализа.
— Это здесь мне нужно будет подрочить? – вполголоса спросил Максим, косясь на мужчин, ожидавших очереди.
— FISH-анализ сперматозоидов, – сухо кивнула Анна, тоже покосившись на мужика напротив: он недвусмысленно пялился на её грудь, и Анна в ответ сделала строгое лицо.
— FISH – это рыба, – задумчиво сказал Максим, – это значит, мне отсосут такие маленькие китайские рыбки, знаешь? Ну, которые объедают ноги на косметической процедуре...
— Ага. Но в твоём случае это будут пираньи, – Анна скептически поджала губы и посмотрела на часы.
Через пять минут открылась дверь процедурного кабинета, и оттуда вывалился мужик, весь пунцовый от смущения. Он непроизвольно прикрывал рукой пах, хотя был в брюках, и даже с аккуратно заправленной рубашкой внутрь. За ним вышла врач или медсестра и назвала их фамилию, сверившись с листком. Анна мельком взглянула на медработника и тут же вспомнила Эвелину Блёданс из комедийной группы «Маски-шоу», весёлые выпуски которой частенько крутили по телевизору.
Девушка была облачена в предельно короткий медицинский халат, из-под которого выглядывали длинные стройные ноги в белых ажурных чулках. То, что это были именно чулки, а не колготки, Анна определила сразу же: у неё были точно такие же, ещё и с поясом на липучке. Выдающаяся грудь девушки – намного больше, чем у пресловутой Эвелины – еле держалась в рамках приличий, благодаря белоснежному бюстгальтеру, видневшемуся из смелого декольте. Тёмно-каштановые волосы девушки были прикрыты колпаком, кокетливо сдвинутым на бок.
Максим торжествующе посмотрел на мать, прошипел что-то, типа: «Пираньи, говоришь?» – и легко поднялся, с намерением сладко кончить на глазах этой секс-бомбы. Анна быстро поднялась вслед за Максимом и наткнулась на удивлённый взгляд сексуальной врачихи.
— Процедура без сопровождающих! – сказала она бархатным голосом и мило улыбнулась Максиму в знак подтверждения, что они останутся один на один с его трёхдневной спермой, которая, похоже, готова вылиться через край.
— Я не сопровождающая, я его мать! – в тон полуголой девице ответила Анна, словно это всё объясняло, и первой решительно шагнула в кабинет.
Эвелина переглянулась с Максимом, и они гуськом пошли вслед за Анной.
— Послушайте, у нас действительно не положено присутствовать при процедуре никому из посторонних, – сказала Эвелина, стараясь одёрнуть халат, который демонстрировал окружающим не только белизну чулок, но и чистоту её трусов.
Кэтрин (окончание "Переломного уикэнда"). Цилиндр