агитация? – уточнила Анна, нарочито оглядев девицу с ног до головы.
— Нет, что вы! Я тоже не присутствую во время... процесса. Мы даём пациентам журналы, или включаем видеофильм, если журналы не работают... А я просто рассказываю, как всё будет происходить, а пациент сам уже... собирает рабочий материал.
— Ну, а я, как мать, прослежу, чтобы он собрал всё правильно, – тоном, не терпящим возражений, заявила Анна, – где тут у вас можно спокойно подрочить?
Эвелина залилась румянцем и молча показала рукой на внутреннюю дверь кабинета.
— Макс, пошли, – сказала Анна и встала.
— Я не могу вас пустить, – слабым голосом возразила медсестра, – у нас правила...
— В жопу правила, – сказала Анна, – а вы, если хотите, можете пойти с нами, если боитесь, что мы сопрём какой-нибудь журнал.
Максим ухмыльнулся и с восхищением посмотрел на мать: такой решительной и свободной он её ещё не видел.
В соседнем кабинете, куда вся троица молча проследовала в следующую минуту, было совсем мало места: кушетка, застеленная клеёнкой оранжево-ржавого цвета и офисный стул на колёсиках. Небольшой шкаф-пенал, на полках которого лежали замасленные журналы, и старый видеомагнитофон неизвестной марки, стоящий на маленьком телевизоре Samsung. Две VHS-кассеты одиноко лежали рядом с пультом управления.
— Да уж... эротичненько, – констатировала Анна, оглядев скудное убранство кабинета, – и что, милочка, здесь кто-то умудряется кончить, глядя на эту унылую обстановку?
— Слабое финансирование клиники... мы стараемся, но... – Эвелина хотела ещё что-то пролепетать, под напором Анны потерявшись окончательно, но она остановила её властным жестом:
— Меня мало интересуют ваши проблемы, – она кивнула на Максима, настороженно слушавшего этот диалог, – но меня интересует мой сын. Где пробирка?
Эвелина достала из специальной подставки стерильную пробирку с заткнутой пробкой и протянула Максиму.
— Журналы на полке, выбирайте любой, который вам нравится, – проговорила медсестра деревянным голосом, – когда приблизитесь к финалу, просто вытащите пробку и спустите эякулят в пробирку. Мы отвернёмся и не будем смотреть, – закончила она ни к кому уже не обращаясь.
— Чёрта лысого мы не будем смотреть! – заявила Анна, – ещё как будем! Я уж точно, по крайней мере.
— Вы же не будете, в самом деле, смотреть, как...
— Как дрочит мой сын? – Анна впервые улыбнулась медсестре, – почему нет? И вы смотрите, если хотите... Я думаю, это его ещё лучше заведёт, чем все ваши сифилисные журналы, вместе взятые, – она повернулась к Максиму: – давай, не затягивай, сын. Раздевайся и – вперёд! Мама поможет.
Медсестра обалдело смотрела, как парень стащил спортивные штаны вместе с трусами и уселся на кушетку, рядом с мамой. Глаза Эвелины совсем вылезли из орбит, когда она увидела набухший член парня: он был весьма внушительного размера.
— Разве не следует его чем-нибудь протереть? – спросила Анна, кивнув на член, лежащий от неё на расстоянии вытянутой руки.
— Да-да, – спохватилась сестра, привстав с кресла на колёсиках, – вон там лежат гигиенические салфетки, пациенту нужно протереть себе головку и выход мочеиспускательного канала, чтобы...
— Вот возьмите и протрите, – сказала Анна, пристально глядя на медсестру. В её глазах прыгали искорки смеха, – мальчик молодой, вдруг сделает что-нибудь не так.
Медсестра в полном замешательстве вытащила дрожащей рукой влажную салфетку из пачки и присела перед Максимом. Очень осторожно, словно перед ней был хрустальный бокал тончайшей работы, взяла двумя пальцами член Максима и заголила головку. Второй рукой стала аккуратно протирать необходимые места, во все глаза таращась на член.
— Смелее, что же вы? – Анна явно издевалась над медсестрой, – словно вы член
Ал и Рика.