Смех застрял в горле. Искры посыпались из глаз. Что произошло? Она швырнула кружкой?
— Ты что ахуела!? – заорал Виктор.
Поздно. В последней надежде выкинул вперёд растопыренную руку. Чугун сковороды сломал пястные кости толстых пальцев как спички, отшиб кисть. Виктору повезло, по инерции отпрянул к стене и второй удар пришёлся не в висок, а скользнул по лбу, широко рассекая кожу. Ужас охватил его. Снова летит. Баба ростом метр шестьдесят и весом пятьдесят пять килограммов, обуянная бешенством, превратила сковороду в средневековое дробящее оружие. Прикрылся рукой - лучевая кость лопнула с хрустом. Острая боль пронзила мозг. От перегруза ножки стула подкосились. Упал на пол. Чугунное ребро врезалось в лицо, вынесло два верхних резца и один нижний, губы разлетелись кровавыми брызгами. Искры из глаз. Как он не потерял сознание? Брыкнул ногой в темноту. Кажется, отбросил. Бежать. Метнулся на четвереньках к выходу. Марина целила исключительно в лицо, в голову. Сбить отвратительную ухмылку с обрюзгшей свиной хари! Удары наносила молча, приподнимаясь на цыпочки, держа посудину обеими руками, словно палач топор. В сенях настигла, тяжёлый прилёт по затылку. Покачнулся. Мельтяки перед глазами. Падать нельзя, убьёт. Нажал плечом, дверь распахнулась. Прыжок с лестницы. Лишь бы калитка открылась. Не повезло. Вынужденно замешкался, правая конечность отказывалась повиноваться. Вовремя вжал башку в плечи. Сковорода с грохотом оставила две вмятины на профлисте. Выскочил. Припустил со всех ног. Отстала. Обернулся. Марина стояла у калитки, потрясала сковородой, бросала в след самые страшные проклятия.
— Сука психованная, - прошамкал в ответ.
Поплёлся домой, поддерживая на весу покалеченную руку, кости жутко ныли, разбитое лицо саднило, кровь застила глаза, в голове звон набата. Обоссанные треники прилипли к ляжкам.
Поверженный, к сожалению, живой ублюдок скрылся во тьме. Марина возвращалась назад. Плечи безвольно обвисли. Светка змея. Вспомнила, как по секрету рассказала подруге о их с мужем тайне. Та просто жаловалась, что в постели стало пресно. Думала, сделать как лучше. Похвастала сексуальной продвинутостью. Сама виновата. До выпендривалась. Боже, какая дура. Они его изнасиловали. Поганые твари надругались над самым светлым, что было в её жизни. Как он вынес? Села на крыльцо, впилась ногтями в дощатую подпорку навеса, адская пустота поселилась в груди, голосовые связки выдавливали сиплый щенячий вой.
История одного аса. Часть вторая.