Разговаривали. Расспрашивала об ощущениях, о впечатлениях. Женя неохотно отвечал. Занимались классическим сексом. Муж занял позицию сверху. Любил не торопливо, принимала его дар с благодарностью. Кончили в унисон. Отдыхали. Колонки компьютера запели голосом Максим «Знаешь ли ты».
— Запомни, сердце твоё в моих руках, и я его никогда не потеряю и не сломаю, - прошептала Марина засыпающему супругу.
С того дня Марине стало казаться, что она и Евгений превратились в единый организм. Время радостно бежало. Его глаза... Бесподобный, всегда смеющийся взгляд, ничуть не поменялся за годы совместной жизни. В радужной оболочке по-прежнему отражалось солнце, лучи которого согревали окружающих. Пришли мысли о втором ребёнке. Планировали родить девчонку.
И вот нелепое, нелогичное: «Прощай». Вязкие недели ползли одна за одной. Вдруг спустя пять месяцев на карту Марины упал перевод сорок пять тысяч рублей, с сообщением: «На содержание Максима.» Живой. Обратной связи нет. Переводы приходили каждое тридцатое число месяца. Много о чём передумала Марина за эти дни. Пора вспомнить и о себе. Сколько можно рыдать по ночам? Бросил и хрен с ним. Тоска не отпускала, как не убеждала себя. Про себя называла Евгения бывшим.
Пролетело девятнадцать месяцев. За ней неприкрыто ухлёстывал муж Светки Виктор. Марина нуждалась в ласке. Дождалась отъезда подруги и приняла его. Довольный мужик полез со своими грубыми ручищами, жёсткими поцелуями. Прикосновения чужака не приносили радости. Сразу пожалела о принятом решении. Напоминал хряка. Неприятно пах. Почти метр девяносто ростом и массой центнер с гаком. Желание досадить бывшему перебило все минусы. Его причиндалы оказались очень крупными, существенно габаритнее чем у мужа. Взяла в рот - вкус омерзительный. С трудом подавила рвотный порыв. Виктор понукал, норовил засунуть глубже. Толстенная головка в горло не проходила. Поперхнулась. Выпустила изо рта, отвернулась. Легла, расшиперилась, что уж теперь. Хряк взгромоздился сверху, вмял в матрац. Дрын вторгся, ничего похожего с проникновением мужа не произошло. Посторонняя плоть вызвала боль и брезгливость. Терпеть пришлось долго, драл методично, в процессе причмокивал. Не знала, куда девать руки. Обнимать, вроде, полагается – не хотелось. Весь акт руки провалялись плетьми. Наконец кончил. Снял презерватив, сунул елду с остатками спермы в рот. Следил, чтобы облизала тщательно, выдавил жижу до последней капли. Сглотнула. Гадко.
«Развалился боров», - зло рассуждала Марина. Презирала и себя, и Виктора. На этом ложе она была счастливой сотни раз. И сама сюда притащила образину. «Зря подстелилась? Надо от него избавиться.» Подала трусы, одежду. Молола примитивную чушь, мол, забыла о важной срочной работе. Завтра сдавать. Сегодня некогда. Начальник строгий, никаких возражений не признаёт.
— Чаем хоть напоишь?
На кухне указала на стул у двери. Плеснула в кружку жиденький, остывший чаёк. Пусть пьёт и проваливает. Ушла в ванную чистить зубы. «Colgate» справился с мерзкими воспоминаниями от сального члена. Словила флешбэк. Фу. Передёрнуло.
Виктор, надув губы, швыркал из кружки. Всем видом демонстрировал обиду. Встала у стола, скрестив руки на груди.
— Допил?
— От твоего-то вести какие-нибудь есть?
— Нет.
Поставил кружку.
— Знатно мы его наказали.
— Что?
Марина опешила. Заметив замешательство, Виктор вальяжно развалился на стуле, слюнявый рот перекосила презрительная гримаса.
— Да мне Светка рассказала, что ты Женечку своего в жопу ебешь. Я мужикам передал. Вот мы его с Мишкой и Гансом по размеру и статусу определили. На хор поставили, так сказать. Ганс слегка Женёчка придушил, жопа стала мягонькой, податливой. Пустили по кругу по паре разочков. Ганс даже за щеку присунул, пока твой в отрубе был. Пидару место в петушатнике. Когда я ему в жопу второй раз кончал, у него очко было как у мамонта. В честь
Новый год