Алина стояла в коридоре, прижав телефон к уху, и слушала хриплый голос подруги. Та кашляла и извинялась — температура под сорок, ни о каком концерте не могло быть и речи. Билеты пропали, настроение тоже. Алина закончила разговор, сунула телефон в карман джинсов и зашла в гостиную.
Марина сидела на диване с книгой, тёмные волосы каре слегка растрёпаны после дня. На ней были домашние брюки и лёгкая футболка. Карие глаза поднялись от страницы.
— Мам, Катя заболела. Совсем. Не пойдёт, —сказала Алина, присаживаясь рядом. — Пойдём вместе? Там будет прикольно, живой звук, потанцуем.
Марина отложила книгу на колени и посмотрела на дочь. Она вздохнула.
— Алин, я даже не знаю кто это такой. И одеться не во что. В моём возрасте и по клубам...
— Ерунда, — перебила Алина, улыбаясь. — Узнаешь на месте, он сейчас самый топ. Ну и просто развеемся. Папа не против будет. Домой не поздно вернемся.
Они позвали Николая. Он вышел из кухни с чашкой чая, удивлённо глядя на них.
— В клуб? Марина? — Он поставил чашку на столик. — Там же молодёжь, толпа, шум до утра.
Алина быстро заговорила, жестикулируя:
— Пап, ничего не случится. Просто послушаем, потанцуем и домой. Часа в два вернемся. Мама будет со мной, всё нормально. Ну не одной же мне идти?
Николай помолчал, глядя то на дочь, то на жену.
— Ладно. Только осторожно. Звоните, если что. И домой вовремя.
Марина кивнула соглашаясь.
Они закрылись в комнате Алины. Шкаф был открыт, платья летали по кровати. Короткие, коктейльные, с блестками. Марина снимала одно за другим, морщась перед зеркалом.
— Это слишком открыто... А это вообще, как на выпускной.
Алина подала матери чёрное коктейльное платье с пайетками. Ткань была плотной, но эластичной, с мелкими блестящими элементами, которые переливались при движении.
— Это примерь.
Марина скинула футболку и брюки. Оставшись в нижнем белье. Она надела платье через голову. Ткань скользнула вниз по телу — прохладная, слегка шуршащая. Поправила бретельки, застегнула молнию на боку. Зеркало отразило фигуру: стройная спортивная, с подтянутым животом, аккуратной грудью второго размера, узкой талией и длинными ногами. Глубокое декольте открывало ложбинку между грудями, подчёркивало их форму. Юбка заканчивалась высоко — на уровне верхней трети бёдер, открывая гладкую кожу.
Марина повернулась боком. Пайетки тихо зашуршали. При движении ткань слегка тёрлась о кожу. Она провела ладонью по бедру — кожа была тёплой, гладкой. Юбка задралась ещё выше, когда она наклонилась. Сердце стукнуло чуть чаще. Давно она не чувствовала себя так открыто.
— Не слишком коротко? — спросила она, голос чуть ниже обычного.
Алина обошла вокруг, поправила бретельку на плече матери. Пальцы скользнули по обнажённой коже ключицы — тёплой, гладкой.
— Идеально. Ты выглядишь шикарно.
Марина посмотрела в зеркало ещё раз. Щёки слегка порозовели. Она почувствовала, как ткань плотно облегает тело, как при каждом шаге юбка слегка поднимается и опускается, касаясь кожи.
Алина быстро скинула свою одежду. Её тело было молодым и спортивным: упругая небольшая грудь, плоский живот, длинные стройные ноги, аккуратная попка. Она надела красное платье — похожее по крою, но яркое, с таким же глубоким вырезом и короткой юбкой. Она встала рядом с матерью перед зеркалом. Две фигуры почти одинаковые.
— Смотри, — засмеялась Алина, обнимая маму за талию. Их бока соприкоснулись, тепло кожи передалось через тонкую ткань. — Если кто спросит — скажем, что мы сёстры. Никто не поверит, что тебе сорок два.
Марина тихо рассмеялась, но в глазах мелькнула искорка.
— Кто с нами будет знакомиться? Я не собираюсь...
— Не переживай, — Алина слегка сжала её талию. — Просто потанцуем. Если не понравится — уйдём.
Брак после изнасилования