выполнить приказ командира. Бежать на дрожащих ногах, абсолютно голым перед строем было очень унизительно, но выбора не было.
— Бойцы, слушай мою команду, - уже не так громко сказал капитан, когда Кошкин зашел в туалет, - пороть сильно, но не со всей дури. Это раз. Два. Пороть по спине, точнее по плечам, лопаткам. По заднице и ляжкам. Ни в коем случае ни по шее, ни по пояснице. Перед Кошкиным будет идти прапорщик. Он будет идти медленно, поэтому у вас будет время нанести прицельный удар.
После этого капитан еще и показал, куда можно бить при порке по спине, а куда нет.
Зайдя в туалет, парень сел на унитаз. У него дрожали ноги, дрожали руки, трясло все тело. Поэтому стоя сделать то, зачем его отправили в уборную, было нереально. Закрыв за собой дверь, парень дал волю слезам. Они полились буквально ручьями. Да, он прекрасно понимал, что его накажут, но что так строго. Тем более, что особой вины, за которую можно так жестоко наказать, он не видел. А если учесть, что его пороли только всего два раза в жизни. И те оба раза в армии: один раз при переводе, а другой раз, когда капитан наглядно демонстрировал, что ожидает "новых" старослужащих, если они будут издеваться над духами. Да и те оба раза, хотя и порка была не строгой, он едва терпел. А теперь прогон сквозь строй. Кошкин попытался успокоиться, но это у него не получилось. Единственное, что ему удалось, это унять слезы. Сделав, что зачем его сюда отправили, Кошкин умылся холодной водой и. .. И замер у двери. Открывать ее просто е было сил. Он никак не мог себя заставить, протянуть руку, открыть дверь и выйти из комнаты. Но и тянуть больше нельзя было. Огромным усилием воли, Кошкин все же заставил себя сделать это...
— Кошкин, наконец-то!, - сказал капитан, когда Кошкин вернулся назад, - мы уже хотели идти спасать тебя.
— Слушай мою команду, бойцы! - скомандовал офицер, продолжая психологическую атаку на парня, - пороть не жалея. Увижу, что кто-то его пожалел и слабо ударил, встанет рядом с ним. А ты, Кошкин... Если ты начнешь скулить, просить пощады, ныть, давить на жалость... Я все сделаю, чтобы тебя перевели назад в духи. Да еще найду пару дедов, которые опустят тебя. И ты так и будешь до дембеля опущенным духом. Ты меня понял?!
— Далее. На всякий случай, если тебе захочется упасть и полежать на полу, - продолжил капитан, - те бойцы, возле которых ты будешь лежать, будут так долго тебя стегать розгами, пока ты не соизволишь подняться. У нас счет не на количество ударов, а количество прогонов. Хочешь получить больше ударов, можешь лежать в свое удовольствие.
Эти слова напугали парня еще больше. Перспектива быть "опущенным духом" сильно напугали Кошкина. Он уж едва стоял на ногах, а ведь его еще не начали пороть.
Прапорщик связал руки парню на запястьях, перекинул веревку себе через плечо и дал знак капитану, что он готов.
— Готовсь! - скомандовал командир, - начали!
Прапорщик сделал первый шаг, вслед за ним первый шаг сделал и Кошкин. И первая розга опустилась на парня. Резкая, острая, невыносимая боль обожгла его плечи. И тут же второй шаг и вторая розга, только уже с другой стороны, также опускается на его спину. Еще одна порция резкой, острой боли, которая заставляет парня закричать. И он пытается остановиться. Страх не дает ему идти дальше. Но прапорщик делает следующий шаг, заставляя Кошкина следовать за собой, не зависимо от того,
Укрощение строптивого 2 или Начало Посвящения