Прошло полгода. Первоначальный шок от принятого соглашения давно улегся, уступив место размеренному, тщательно отлаженному бытовому ритму. Договор, казавшийся поначалу диким экспериментальным шагом, на практике превратился в сугубо утилитарную конструкцию, вычистившую из дома Дениса и Екатерины главную язву прошлых месяцев — липкое, давящее вранье.
Ноябрьский вечер выдался промозглым. Денис сидел в кресле у окна, медленно сжимая и разжимая правый кистевой эспандер. Врачи на плановом осмотре невролога зафиксировали явный прогресс: благодаря отсутствию постоянного психоэмоционального стресса и регулярным занятиям ЛФК, мышечный тонус правой руки существенно улучшился, а походка практически утратила характерную «косарящую» асимметрию. Психогенная эректильная дисфункция полностью не исчезла, но ее острые, парализующие приступы уступили место спокойному пониманию возможностей собственного тела.
На кухне закипал чайник. На столе лежал рабочий планшет Кати, на экран которого пришло уведомление. Денис даже не повернул головы — у него не было ни малейшего желания заглядывать в ее переписку.
Катя вышла из детской, где только что уложила Артёма и Алису. Дети, избавившиеся от необходимости проводить выходные у бабушки, стали куда спокойнее и послушнее. Мать Кати, хотя и догадывалась, что «проблема» как-то улажена, лишних вопросов не задавала, искренне радуясь восстановленному покою в собственной квартире.
— Дён, у нас всё по графику, — спокойным, бытовым тоном проговорила Катя, садясь на краешек дивана и наливая себе травяной чай. — В четверг у Андрея Викторовича окно между региональными совещаниями с двенадцати до двух. Вадим пришлет машину к нашему офисному центру, в полтретьего я уже вернусь на рабочее место.
— Хорошо, — ровно ответил Денис, перекладывая эспандер в левую руку. — Мне как раз на это время назначен курс физиотерапии в реабилитационном центре. Игорь заскочит за мной на машине в одиннадцать.
Они говорили об этом так же свободно, как обсуждали бы покупку продуктов или график прививок детей. Никаких горящих щек, опущенных глаз или судорожных попыток скрыть телефон.
— Как у него дома? — между прочим спросил Денис. В его голосе не было ни сарказма, ни скрытой злобы — лишь чистый, почти медицинский интерес. — Тяжело, — Катя вздохнула, обхватив чашку ладонями. — У его жены очередное обострение психосоматики. На фоне стресса проявилась сильнейшая гиперестезия, даже осмотр у гинеколога пришлось проводить под кратковременным внутривенным наркозом. Андрей возил ее в специализированную клинику в столицу, но прогнозы неутешительные — неврологический компонент слишком глубоко въелся. Он вымотан. Встречи со мной для него — единственная возможность просто выдохнуть и не чувствовать себя виноватым в ее болезни.
Денис кивнул. Внутри него больше не жгла ревность. Он четко осознавал разницу: Майский получал от Кати физиологическую разрядку и короткий отдых от домашнего ада, а Денис обладал ее душой, ее домом, ее будущим и любовью их общих детей.
Вдруг на столе зазвонил телефон Кати. На экране высветилась надпись: «Майский А.В.». Катя посмотрела на Дениса, тот сдержанно кивнул. Она включила громкую связь.
— Екатерина, добрый вечер, — раздался в динамике глубокий, сдержанный баритон сорокапятилетнего мужчины. В его голосе слышалась усталость. — Прошу прощения за поздний звонок. — Здравствуйте, Андрей Викторович. Что-то случилось? — Насчет четверга. Нам придется сместить встречу на час позже, если вам удобно. Я задерживаюсь на подписании договора по логистическому терминалу. И еще... Вадим передаст вам конверт. Это компенсация за медицинские анализы и витаминный комплекс, о котором мы говорили. — Хорошо, Андрей Викторович, время перенесем. Спасибо, до четверга, — спокойно ответила Катя и отключила связь.
Она взглянула на мужа: — Он всегда очень корректен. Никаких звонков по выходным, никаких личных просьб.
Денис поднялся с кресла, подошел к Кате и опустил правую руку
Жена и теща