Катя, как скрытный наблюдатель, принялась жадно вглядываться в ее облик.
Жене Андрея Викторовича — Наталье — было на вид около сорока лет. Это была безупречно красивая, статная женщина с породистым, аристократическим лицом. Высокий рост, гордая посадка головы, изящные кисти рук... Но за этой внешней аристократичностью скрывалась глубокая, высасывающая силы драма. Ее тело было болезненно худощавым, тонкие запястья казались хрупкими, как фарфор. В каждом ее движении угадывалась острая невротическая порывистость: она то резко поправляла шарф на шее, то судорожно вздрагивала от громких объявлений диктора. Ее лицо выражало застывшее, хроническое внутреннее напряжение человека, несущего в себе постоянную боль.
Андрей Викторович обращался с ней с подчеркнутой, искренней вежливостью и невероятным вниманием. Он бережно поддерживал её за локоть на скользком полу, что-то тихо и успокаивающе шептал на ухо, принимал из ее рук тяжелую сумочку. На эту заботу Наталья отвечала благодарными, но немного рассеянными, потухшими взглядами — ее сознание было целиком погружено в собственные телесные страдания и страх перед предстоящим лечением.
«Ей действительно очень тяжело...» — с неожиданным сочувствием подумала Катя, сжимая в кармане ремешок сумочки. Понимание того, что между Андреем и его женой давно нет физической близости не из-за предательства, а из-за трагической болезни, окончательно сняло с души Кати остатки вины.
В салоне лайнера Катя заняла свое место в эконом-классе, тогда как Майские располагались в первых рядах. Однако за время трехчасового перелета Андрей Викторович несколько раз проходил по проходу в хвост самолета — то размять ноги, то попросить у бортпроводников минеральной воды без газа.
Каждый раз, когда его жена погружалась в полусон, накрывшись пледом, их взгляды с Катей пересекались. Это были короткие, молчаливые перемигивания — без пошлости, но полные взрослого сговора, теплоты и легкого азарта. Катя едва заметно улыбалась уголочками губ, а Майский ответил ей тёплым, чуть прищуренным взглядом и едва ощутимым кивком головы, тут же возвращаясь к своей привычной строгости.
Чехия встретила их хрустальным, прохладным воздухом, пахнущим хвоей и минеральными источниками.
Майский сразу же увёз супругу в клинику. Лечебное учреждение располагалось на окраине Карловых Вар, на склоне лесистого холма. Это был монументальный архитектурный ансамбль конца XIX века с неоренессансными фасадами, лепниной и современными лечебно-диагностическими корпусами. Клиника славилась на всю Европу своими передовыми методиками в области глубокой психосоматики, реабилитации тазовых патологий и неврозов. Здесь применялись комплексные программы: от гидротерапии и импульсной миостимуляции до глубокой гипнотерапии под контролем ведущих чешских профессоров.
Пока Наталью оформляли в стационар, Майский позаботился о Кате.
Номер, который он забронировал для нее, находился в самом сердце старого города, неподалеку от Мельничной колонады. Это был уютный трехэтажный бутик-отель с затейливыми мансардными окнами, выходящими на извилистую речку Тепла. Просторная комната с массивной дубовой мебелью, пастельными тонами и собственной террасой встретила Катю теплотой и ароматом свежих цветов — на столике стоял пышный букет гортензий.
Разложив вещи и выпив чашку горячего кофе на террасе под тихий шум реки, Катя первым делом набрала номер Дениса.
— Дён, я на месте, — произнесла она в трубку с улыбкой, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Тут сказочно красиво... Как вы там справились с обедом?
— Мы в полном порядке, — отозвался в динамике спокойный голос мужа. — Артём съел всю кашу, Алиса рисует чешский замок, а Даша уже загрузила стирку. Отдыхай, Кать. Всё идет так, как надо.
*****
Первые два дня пребывания Натальи в клинике сопровождались интенсивным первичным обследованием: чешские врачи проводили развернутую диагностику, включая развернутую электромиографию мышц тазового дна, консультации невролога и психотерапевта. Наталья была полностью погружена в лечебный процесс, окруженная заботой медперсонала в закрытом корпусе санатория.
НЕобычная прогулка