ближе к обеду, когда на Карловы Вары спустился мягкий солнечный туман, у Кати зазвонил телефон.
— Екатерина, добрый день, — раздался в динамике глубокий, но уже значительно более расслабленный баритон Майского. — Наталью забрали на дневной блок бальнеотерапии и гипносеанс. Это минимум три с половиной часа. Я свободная птица. Если вы не против, я подойду к вашему отелю через пятнадцать минут.
— Добрый день, Андрей Викторович. Я жду вас, — с легким трепетом ответила Катя.
Она надела свободный бежевый свитер крупной вязки, темно-синие джинсы и подчеркивающие фигуру сапожки на низком каблуке. Каскад каштановых локонов аккуратно ниспадал на плечи. Когда она спустилась в холл бутик-отеля, Майский уже ждал ее у входа.
На нем было темное пальто отменного кроя и кашемировый шарф. Без присутствия больной супруги и тяжелого груза офисных забот сорока пяти летний бизнесмен выглядел еще более брутальным и внушительным: волевой подбородок, тёмный, внимательный взгляд и уверенные, мужские движения.
— Как вам номер? Все устраивает? — спросил он, бережно пожав ее руку и легко прикоснувшись губами к ее щеке — сдержанно, но с недвусмысленным подтекстом.
— Номер чудесный, Андрей Викторович. Цветы, вид на Теплу... Спасибо вам огромное, — искренне улыбнулась Катя.
— Просил же, когда мы наедине — просто Андрей, — мягко улыбнулся он в ответ. — Пойдемте, я покажу вам одно тихое место.
Они пройдя вдоль извилистой речки, поднялись по брусчатой улочке чуть выше туристовых маршрутов, где располагался небольшой старинный ресторанчик с видом на черепичные крыши. Майский заранее забронировал затерянный в глубине зала столик, скрытый за резной деревянной ширмой.
Они заказали горячее чешское вино со специями и легкие закуски. Когда официант удалился, атмосфера между ними мгновенно изменилась. Исчезла внешняя формальность, уступив место той самой чистой, сугубо физиологической и психоэмоциональной разрядке, ради которой они оба оказались здесь.
Майский накрыл своей широкой, сильной ладонью тонкие пальцы Кати.
— Вы не представляете, Катя, какой это для меня глоток воздуха, — произнес он тихо, глядя ей прямо в глаза. — Я искренне люблю Наташу, она прошла со мной через все годы становления бизнеса... Но этот постоянный уход, боль, напряжение... Порой мне кажется, что я сам схожу с ума.
— Я понимаю вас, Андрей, — мягко ответила Катя, не отнимая руки. — В моей жизни тоже было много боли с болезнью Дениса. Но мы научились с этим жить.
— Ваш муж... — Майский на секунду запнулся, всматриваясь в ее спокойное лицо. — Он правда спокойно отнесся к вашей поездке? Я до сих пор удивляюсь его мудрости. Редкий мужчина способен перешагнуть через эго ради блага семьи.
— Денис — уникальный человек, — убежденно проговорила Катя. — Он знает всё. И он доверяет мне, потому что знает: наша семья — это монолит. А то, что происходит между нами... это просто жизнь и помощь друг другу.
Майский глубоко вздохнул, и в его темно-карих глазах вспыхнула откровенная, хищная мужская благодарность.
Он расплатился за счет, они поднялись в ее номер.
Едва за ними закрылась тяжелая дубовая дверь отеля, сложная конспирация и рамки приличий окончательно рухнули. Андрей привлек Катю к себе, накрывая ее губы долгим, жадным поцелуем. В его руках чувствовалась накопленная за долгие месяцы воздержаний и нерегулярного секса мужская сила, но при этом — глубокое уважение и нежность.
Для Кати эти три часа превратились в яркую, чувственную вспышку. Вдали от домашних забот, от тихих болезненных вздохов Дениса и детского шума, она снова ощутила себя просто молодой, желаемой и желанной женщиной. Майский дарил ей именно тот интенсивный, полноценный физический контакт, в котором ее молодой организм испытывал острое голодание, а
Как раскакивали Сережу