двору, по хозяйству. Как ветерок теребит её сарафан. Как обжимает сарафан её тело. И тут же, не далеко от Вовки, убирая со столов, она наклоняется и в вырезе сарафана видны её не большие сисечки.
Марина никогда не носила лифчик, говорила типа, там нечего скрывать. И Вовке хорошо были видны её грудки. Не большие, упругие. С нежно розового цвета сосочками. Даже в спокойном состоянии слегка торчащие и по форме сисичек приподняты вверх.
Наблюдая за всем этим, терзаемый своими мыслями, Вовка опять почувствовал возбуждение. Сильное. Стараясь не привлекать внимание он подошёл к жене.
— Марусь...
Иногда, в порывах нежности, Вовка называл жену не Марина, а Маруся. Вот и сейчас:
— Марусь...Это...А пойдём в комнату...
— А? Ой, чего, что случилось?
— Да ничего...Я...Я...хочу...
Секундное замешательство на лице у Маринки, и сразу широкая улыбка.
— Ох!...Прямо сейчас?))
И уже озорным глазом окидывая родственников, не привлекают ли они чьего то внимания.
— Угу...Прямо сейчас...
— Ммм...Ненасытный)...Пошли, только тихо)..
Они зашли в комнату, закрыли дверь. Маришка кинулась разбирать уже заправленную кровать, но сиплым от возбуждения голосом, Вовка остановил её:
— Подожди..Не так. .
Маринка замерла. Вовка подошёл к стоящей рядом с кроватью жене, обнял, начал целовать. Потом резко повернул её лицом к кровати, слегка надавив ей на шею наклонил её ставя раком. Как там. Ночью. У сарая. Стоя на полу, Маринка с готовностью наклонилась, упираясь руками в край кровати. А Вовку всё сильнее охватывало возбуждение. Он закинул низ сарафана жены ей на спину. Маринка была в трусиках. Не в ярко лимонных, а в простых, беленьких. Нетерпеливо Вовка начал снимать трусики с жены. Она всячески помогала мужу в этом, шевеля бёдрами и перебирая ножками. Когда трусики были сняты, Маринка ещё чуть наклонилась, упираясь руками в кровать и с готовностью слегка расставила свои ножки.
Вовка залюбовался видом. Небольшая, упругая попка жены. Как два кулака взрослого мужчины рядом. С плотно прижатыми друг к другу половинками. И из под половинок, как будто стесняясь, выглядывали половые губки её писечки. Как и сосочки, нежно розового цвета. Небольшие, нежные, трепетные. От наклона Марины они чуть приоткрылись, открывая в самом низу капюшончик её клитерка.
Сгорая от возбуждения, Вовка стянул с себя шорты вместе с трусами. Ему и в голову не приходило, что ещё, чуть больше часа назад, он обварачивал свой член мокрыми, от чужой спермы, трусами жены, что неплохо бы было хотя бы член свой помыть. Ну нет, Вовка сейчас видел только отставленную попу жены и нежные губки пизды жены под половинками её попы. Чуть присев, держа свой член рукой, его напряжённой головкой Вовка начал водить между половых губок у жены. Маринка томно замурлыкала. Нащупав головкой вход в киску жены, Вовка толкнул бёдрами вперёд и головка легко скользнула в письку жены.
— Мммм... - не громко замычала Марина, и зашевелила своими бёдрами как в нетерпении, подстраиваясь на нужную высоту для члена мужа и приглашая его продолжать. А Вовке и не надо было приглашение. Изнывая от желания, он руками обхватил бёдра жены и натягивая их на себя, глубоко, с силой, до конца, просто вогнал свой член в сочную, горячую мякоть жены. Маринка охнула. Но Вовка уже ни на что не обращал внимание. Придерживая жену за попу он быстро начал двигать бёдрами вгоняя свой член в жену. Окутанный горячей влагой, его член легко скользил в лоне жены. Он хотел хорошо оттрахать жену. Долго. Пока она не получит оргазм. Но внезапно он вспомнил о ночи.
"Блять! Её же сегодня четыре хуя ебли! У неё же...Ох...Ох...Ой бля...У неё же. ..ох...в пизде уже сегодня...ох...ох..уже были четыре хуя..."
Ал и Рика.