Алина лежала у себя в комнате, на втором этаже, в шёлковых шортах и майке на тонких бретелях, и смотрела в потолок. Свет от фонаря во дворе ложился на стену полосой. На столе – ноутбук, стопка образцов ткани для курсовой, мудборд с интерьерами на пробковой доске. Всё такое обычное. Как будто этого вечера не было.
Но он был. Его было слышно в теле. Ныли бёдра, горели губы, а между ног, стоило только свести колени, отзывалось сладкой тяжестью.
За стеной спал Рома. Через пару минут после того, как она поднялась, оттуда донёсся его храп, и теперь он доносился ровно, приглушённо.
Где-то в начале третьего ручка двери медленно опустилась.
Дверь открылась бесшумно – в этом доме все двери открывались бесшумно – и в проёме появился Денис. Босиком, в одних серых трениках, низко на бёдрах. Голый торс, серебряная цепочка на шее поймала свет фонаря. Кудри ещё влажные после душа.
Он закрыл за собой дверь так же тихо. Прислонился к ней спиной. И посмотрел на неё.
– Мне что, теперь в очередь вставать? – спросил он шёпотом.
Алина приподнялась на локте.
– Ты подглядывал.
– Ты тоже. – Уголок его рта дёрнулся. – В парилке. Через стекло. Так что квиты.
Он оттолкнулся от двери и подошёл к кровати. Не торопясь. Свет падал на него сбоку, и она видела всё: рельеф живота, косые мышцы, тёмную дорожку волос от пупка вниз, под резинку. И то, как треники спереди обрисовывали его. Без белья. Он был заметно возбуждён, и серая ткань ничего не скрывала.
Он сел на край кровати.
– Акробат, значит, – сказал он тихо. – На руках держал, да?
– Да.
– И как?
Алина посмотрела ему в глаза.
– Хорошо.
– Хорошо, – повторил Денис. Протянул руку и провёл пальцем по её голой ноге, от щиколотки вверх, до колена. – Хорошо – это мало, Лин.
От его пальца по коже побежали мурашки.
Он наклонился и поцеловал её. Не так, как в душевой, – жадно и сразу. Медленно. Губами по её губам, едва касаясь. Она потянулась за ним, а он отстранился на сантиметр. Снова коснулся. Снова отстранился. Она поймала его за цепочку и потянула к себе, и только тогда он поцеловал её по-настоящему – глубоко, мягко, долго, с языком, со вкусом зубной пасты и чего-то тёплого, его.
– Тише, – шепнул он, когда она застонала. – Рома за стеной.
– Знаю.
– Тогда тише.
Он стянул с неё майку. Медленно, вверх, через голову. Посмотрел на её грудь в полосе света, и Алина почувствовала, как соски твердеют под его взглядом раньше, чем он к ним прикоснулся. Он взял один в рот. Обвёл языком. Втянул. Отпустил. И подул – прохладно, – так, что её выгнуло.
Он не торопился. Совсем.
Целовал её шею, ключицы, грудь, живот. Спускался ниже, к резинке шортов. Пальцем приподнимал её – и отпускал. Снова приподнимал. Целовал живот прямо над краем шёлка. Она чувствовала его дыхание сквозь ткань, горячее, там, где уже было мокро.
– Дэн…
– М?
– Сними.
– Попроси нормально.
Она сжала губы. Он ждал, опираясь на локоть, и смотрел на неё снизу своими тёмными глазами с длинными ресницами. Спокойно. Как будто у него впереди была вся ночь.
– Пожалуйста, – прошептала она.
Он стянул шорты. Медленно, по бёдрам, по коленям, по щиколоткам. Бросил на пол. И лёг рядом с ней, на бок, опираясь на локоть.
Его пальцы легли ей на живот. Повели вниз. По гладкому лобку. Между губ – и остановились у входа, не заходя. Просто лежали там, тёплые, неподвижные. Она подалась бёдрами им навстречу. Пальцы отодвинулись ровно настолько, насколько она подалась.
Вечер без режима (Главы 1 - 2)