он застонал сквозь зубы , глухо, по-звериному. Горло сокращалось вокруг головки, слюна потекла по подбородку, капала на платье, на колени.
Кто-то зашёл в туалет. Шаги. Вода из крана. Она замерла с хуем во рту, глаза расширились, сердце колотилось в горле.
— Не останавливайся, — прошептал он, надавив сильнее. — Никто не знает, что тут шлюха стоит на коленях.
Она продолжила , и от этого стыда возбуждение волной поднялось снизу вверх. Она двигала головой сама, насаживалась ртом, брала глубже, чувствуя, как головка упирается в небо, как слюна пузырится в уголках губ. Он трахал её глотку быстро, ритмично, шлёпая мошонкой по подбородку. Чавканье и хлюпанье все громче разносились в тесной кабинке, отдавались от кафеля, и она краснела, зная, что слышно.
— Заглотни, — скомандовал он.
Он кончил , горячо, обильно, прямо в горло. Полина глотала, судорожно, глоток за глотком горячую сперму , и последнюю каплю слизала с головки, как послушная собачка..
— Молодец . Пойдём.
Он вывел её из туалета как ни в чём не бывало. У витрины с косметикой она поправила платье, стёрла размазанную тушь, попыталась улыбнуться своему отражению. Не вышло.
В машине она сидела молча, глядя в окно. Город плыл мимо , минареты, набережная, тополя. Она ждала, что он отвезёт её в отель. Но он свернул в переулок, остановился у глухой подворотни, где даже днём было темно, как в подвале.
— Выходи.
— Здесь же люди... Могут увидеть...— прошептала она.
— Выходи, я сказал. Или хочешь стать местной шлюхой в сети?
Она молча, боясь, что он выставить видео послушно вышла. Он развернул её лицом к стене, задрал платье, стянул трусы до колен одним движением. Она почувствовала, как его пальцы раздвигают булки
— Раком становись. Ноги шире.
Он приставил головку к её очку, и вогнал уже твёрдый, горячий хуй в её узкое очко...Полина вскрикнула, ухватилась ладонями за шершавую стену, и он начал двигаться , глубоко, грубо, вбиваясь так, что её бросало вперёд, и с каждым толчком из горла вырывался стон, который она не могла сдержать.
— Вот твоё место, — выдохнул он в затылок. — Вот тут тебя надо иметь. Не в кровати, не в номере, а вот так , у стены, как суку. Чтоб видели, какая ты шлюха, и давалка!
— Ах, м-м-м...Не надо... Тут де люди, увидят, Боже, ох, Боже...— простонала она.
— Надо. Ты сама этого хочешь, я же чувствую, как ты сжимаешься. Тебе нравится, когда с тобой как с последней блядью, смотри как извиваешься на хую. Давай ори громче, пусть слышат, как шлюхе хорошо!
Он был прав. Тело отвечало, пизда текла, очко сжималось вокруг хуя, хотя разум кричал, что это унизительно, что кто-то может выйти из-за угла, увидеть её, что её имеет водитель в переулке. А потом вдруг узнают, при Сергее...От этой мысли...Она кончила, громко, с визгом, задрожала, колени подкосились, и он придержал её за бёдра, чтобы не упала.
— Ещё не всё шлюха, — сказал он.
Он вынул хуй, развернул её лицом к себе, приподнял, и она оказалась прижата спиной к стене. Он вошёл снова , в очко, да так глубоко, что у неё перехватило дыхание.
— Ах, м-м-м... Ах... — Полина, закусила губу...
— Смотри на меня, — приказал он. — Смотри, как тебя имеют. Смотри шлюха, смотри...
Она смотрела. И кончила второй раз, сдавленно, кусая губу, чтобы не кричать, потому что где-то совсем рядом были голоса, шаги... Она боялась, что увидят, что её узнают, расскажут...
Водитель кончил следом, вжимая её в стену так, что штукатурка царапала плечи. Горячая сперма разлилась внутри очка, и Полина почувствовала, как она вытекает,
Утренняя пробежка