взгляд. А Полина сидела в центре стола, как белая ворона среди серых. Её платье блестело под светом люстр, обнажая ноги до самого верха. Чулки, шпильки, грудь, едва прикрытая шелком , каждый мужик в зале смотрел на неё, и Полина это чувствовала. Она ловила взгляды, ловила шепот, ловила похоть, витающую в воздухе.
Аслан сидел напротив. Он пил вино, глядя на неё поверх бокала, и его глаза не отрывались от её груди. Он не стеснялся. Он смотрел, как смотрит хозяин на свою вещь. Полина старалась не смотреть на него, но взгляд сам возвращался. Она видела, как его кадык ходит вверх-вниз, как он облизывает губы, как его пальцы сжимают бокал. И от этого её внутренности сжимались.
Она попыталась заговорить с женой какого-то местного мужчины, но та отвечала односложно, не поднимая глаз. Полина почувствовала себя чужой, неуместной. Но именно это возбуждало её , она была здесь не такой, как все. Она была той, на которую смотрят. Той, которую хотят.
— Пойду в туалет, поправлю макияж, — прошептала она Сергею на ухо.
— Хорошо, я скоро приду, — он поцеловал её в плечо, и его губы задержались на коже чуть дольше, чем нужно.
Полина встала, и платье задралось, открыв бедро с чулком до самого верха. Она услышала, как кто-то из мужчин за столом издал низкий, животный звук, похожий на рычание. Она не обернулась. Она знала, кто это. Аслан.
Она пошла по коридору, каблуки стучали по мраморному полу. Зал был огромный, и туалет находился в другом крыле. Она толкнула дверь, зашла. Внутри было чисто, зеркала, золотые краны. Она поправила волосы, подкрасила губы. На мгновение она задержала взгляд на своём отражении , белое платье, блестящая кожа, грудь, выпирающая из выреза. Она выглядела как сука. Как дорогая, охрененно красивая сука. И ей это нравилось.
Дверь приоткрылась. Сергей зашел внутрь, закрыл за собой замок.
— Ты чего? — удивилась Полина. — Мы же на свадьбе, нас хватятся.
— Хрен с ними, — Сергей подошел к ней, обнял за талию. — Я смотрю на тебя весь вечер и не могу остановиться. Ты такая охеренная, Полинка.
Он прижался губами к её шее, вдохнул её запах. Его руки скользнули вниз, под платье, на её бедра. Полина закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы ползут по чулкам, по кружевным трусикам.
— Сережа, не здесь, — прошептала она, но её голос дрожал.
— Здесь, — он наклонился, поднял подол платья, стянул трусики вниз до колен. — Ты знаешь, как я люблю тебя вылизывать. Я не могу ждать.
Он опустился на колени. Полина оперлась руками на раковину, запрокинула голову. Она чувствовала его дыхание на своём клиторе, и её ноги начали дрожать. Он прижался языком к её половым губам, раздвинул их, провел по всей длине. Полина застонала, вцепилась в раковину.
— Сережа, да-а-а, — прошептала она, — языком глубже, не останавливайся.
Он делал это мастерски. Он знал её тело наизусть. Он лизал её клитор, всасывал его, вводил язык внутрь, потом поднялся выше и начал вылизывать её анус, заставляя её сжиматься от удовольствия. Полина чувствовала, как её тело плавится. Она была на грани, когда дверь неожиданно открылась.
На пороге стоял Аслан. Он не просто вошел , он прислонился к косяку, скрестил руки на груди и ухмылялся, глядя на них, как на животных в зоопарке.
— Ого, брат, — сказал он громко, — какой ты смелый. Жену в общественном месте решил поелозить. Только ты не так делаешь.
Сергей резко вскочил, загородил собой Полину. Она лихорадочно натянула трусики, но её лицо пылало, а колени дрожали.
Любовь и зима