по пыли пола. И тут ее взгляд встретился с глазами, смотрящими на нее из печи. Она засмеялась и что-то стала говорить по - киргизски. Я – то не понимал о чем идет речь, но Айчурек стыдливо отвернула голову от проема топки. Журчание стихло, женщина выпрямилась. На мгновение перед моими глазами мелькнула смуглая округлость живота с черным треугольником внизу. Женщина подтянула вверх шальвары, опустила подол платья и неторопливо двинулась к выходу. Шагнув за порог, она что-то стала говорить по - киргизски своему спутнику. Теперь за стеной снаружи раскатился басовитый мужской смешок, и голоса стали удаляться. Не сразу мы с Айчурек вылезли из печи. А вылезши, натянули свои трусишки и отправились домой. Играть во что либо уже не хотелось. На следующий день, утром сидел я после завтрака на траве у края пыльной дороги и изнывал от скуки. Айчурек нигде не было видно, а чем заняться в одиночку никак не мог придумать. Некоторое развлечение доставило мне наблюдение за черным жуком, который катил по пыли зеленовато-бурый шарик. Катил он его как – то странно: задние его ноги упирались в верх шарика, а голова - в пыль дороги. Я так увлекся жуком, что не сразу и увидел появившихся на дороге Айчурек и ее брата Баймата. Айчурек шла немного позади брата, неся в руках свернутый коврик. Я бросился к ним, но Баймат мягко, но решительно дал мне понять, что они с сестрой вполне обойдутся без моего общества. Айчурек засмеялась и показала язык. Баймат и Айчурек удалялись в сторону кукурузного поля, а я в растерянности стоял и смотрел им вслед, не понимая, почему это мне нельзя сегодня играть с Айчурек. Чем дальше удалялись Айчурек и Баймат, тем больше у меня разгоралось любопытство. И как только они вошли в заросли кукурузы, тут же двинулся за ними. Баймат и Айчурек шли друг за другом, раздвигая зеленые стволы. Наконец, они остановились. Чтобы они меня не увидели, я бросился ничком на землю. Баймат что-то произнес по – киргизски, и Айчурек стала расстилать коврик между стеблей кукурузы. Баймат между тем стянул с себя трусы и стоял голый, ожидая пока сестра закончит возиться с ковриком. Я еще не мог понять, что происходит. Вслед за Байматом и Айчурек стянула с себя трусики и легла на коврик, широко разведя ноги. Баймат опустился на колени между ее ногами, а потом и вовсе лег на Айчурек. Теперь я вообще не видел, что там происходит. Слышно было только как Баймат что – то говорит по – киргизски. Я приподнялся на коленки и увидел широко раскинутые ноги Айчурек и голую задницу Баймата между ними. Баймат снова что - то произнес, и его задница опустилась и приподнялась. Снова опустилась, и опять приподнялась. Послышался голос Айчурек, но я не понимал, о чем идет речь, так как весь разговор шел по – киргизски. При очередном опускании задницы Баймата раздался резкий вскрик Айчурек, ее ноги судорожно дернулись, заелозили по коврику. В ответ Баймат резко прикрикнул. Задница его начала ритмично подниматься и опускаться. В такт ее опусканиям слышались жалобные всхлипывания Айчурек. Сколько это продолжалось, сказать я не мог, но мне надоело смотреть, и я потихоньку ретировался. Выбравшись из кукурузных зарослей, поплелся я к дому. По пыльной дорожке тянулся узенький желобок. Я пошел вдоль него и через несколько метров увидел все того же жука, трудившегося над все тем же зеленоватым
Студенческий пикник