шариком. Я с интересом стал наблюдать за трудолюбивым насекомым. Жук сноровисто катил шарик по пыльной дорожке, я же медленно продвигался за ним. Наконец, жук докатил шарик до одному ему известного кустика травы, затолкал его в норку и сам скрылся в ней. Я опустился на корточки возле норки. Найдя прутик, стал ковырять им в норке. Сколько ни ковырял я прутиком, ничего интересного не происходило. Вскоре мне это надоело, бросив прутик, я поднялся на ноги. И тут увидел выходящего из зарослей кукурузы Баймата. Следом за ним показалась и Айчурек. Баймат что-то сказал ей, и побежал по своим мальчишеским делам. Айчурек побрела к дому. Шла она, как-то странно растопыривая ноги. Свернутый в трубку коврик она все также держала подмышкой. Другая рука ее время от времени касалась низа живота, и Айчурек легонько всхлипывала. Рука ее отрывалась от живота, поднималась вверх и размазывала по лицу слезы. Когда Айчурек приблизилась ко мне, обратил я внимание на ее заплаканное лицо. А еще бросилось в глаза, что из - под трусиков по внутренней поверхности ноги сползала тоненькая красная полоска. Айчурек, не откликнувшись на мое к ней обращение, медленно шла к дому. Я же озадаченно смотрел ей вслед, не понимая, что произошло и чем я-то виноват…Виктор Петрович замолчал, глянул на часы. - Виктор Петрович! А дальше, что дальше – то было? – раздались в комнате нетерпеливые голоса.- Ну, все, все. В другой раз. Обед уже кончился… За работу, за работу.
Юля в деревне