В комнате Сэма стояла тяжелая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов, каждое движение стрелки которых отсчитывало время, стремительно утекающее сквозь пальцы. Полумрак, окутавший углы помещения, казался ему гнетущим физически, словно стены сжимались, пытаясь раздавить его под грузом собственного бессилия. Он сидел на краю кровати, ссутулившись и уставившись в одну точку на стене. Его тонкие, изящные пальцы нервно теребили край старой футболки. В голове, словно заезженная пластинка, прокручивался один и тот же сценарий: пустой кошелек, уведомление о списании последних средств и, наконец, стук в дверь арендодателя, который поставит точку в вопросе его пребывания здесь.
Три дня. Всего три дня до того, как его убежище превратится в воспоминание.
Сэм потянулся к телефону, экран которого осветил его бледное, изможденное лицо. Очередная проверка электронной почты — и снова ничего. Ни приглашений на собеседование, ни ответов от компаний, куда он рассылал свое резюме. Только безмолвие, подчеркивающее его одиночество в этом огромном, чужом городе. Здесь у него не было никого: ни старых друзей, с которыми можно было бы перекусить, ни случайных знакомых, способных подкинуть предложение о подработке. Каждое уведомление от банковского приложения вызывало болезненный укол, напоминая о том, что цифры на его счету неумолимо стремятся к нулю. Чувство беспомощности окутывало его, лишая возможности даже просто полноценно дышать, заставляя чувствовать себя маленьким и беззащитным перед лицом надвигающейся катастрофы.
Резкая, дребезжащая вибрация телефона на деревянной тумбочке заставила Сэма вздрогнуть, словно от случайного удара. В тишине комнаты этот звук прозвучал пугающе громко, нарушив оцепенение, в котором Сэм пребывал последние несколько часов. На мгновение ему показалось, что это уведомление из банка, сообщение о том, что баланс достиг критической отметки. Он с опаской протянул руку к устройству, и яркий свет экрана на мгновение ослепил его, выхватив из темноты бледную кожу его ладоней. Его взгляд скользнул по строчкам сообщения.
«Уважаемый Сэмюэль, приглашаем вас на собеседование на вакансию технического помощника/разнорабочего в клуб "Neon Shaped Girls"...»
Сэм замер, не в силах пошевелиться. Он перечитал сообщение дважды, потом трижды, думая, что его глаза играют с ним злую шутку. Стриптиз-клуб? Это было совершенно неожиданно. В его представлении такая работа была далека от того образа жизни, к которому он привык, и уж точно не входила в список его профессиональных интересов. Однако за приступом шока последовало другое, гораздо более острое чувство — жадный, отчаянный проблеск надежды. Он перевел взгляд на пустую тарелку на столе, затем на календарь, где три дня до конца аренды были обведены невидимым, но давящим кругом. В этом месте наверняка всегда нужны рабочие руки: прибраться, вынести мусор, помочь с подготовкой сцены или оборудования. Это было странно, непривычно и даже немного пугающе, но это была работа. Дрожащими пальцами он начал набирать ответное сообщение, понимая, что этот шанс — его единственная соломинка, за которую можно ухватиться, чтобы не пойти ко дну в чужом городе.
Утром, когда Сэм переступил порог «Neon Shaped Girls», реальность внешнего мира — тихая, серая и пустая — мгновенно рассыпалась, уступив место агрессивному яркому пространству. Клуб встретил его оглушительным, вибрирующим басом. Внутри царил густой полумрак, прорезаемый светом неоновых трубок: ядовито-розовых, электрически-синих и глубоких пурпурных. Запах был сложным и дурманящим — смесь дорогого парфюма, терпкого алкоголя и едва уловимого аромата табака. Сэм чувствовал себя здесь совершенно чужим. Его взгляд, испуганный и неуклюжий, метался по залу. Он видел блеск хромированных деталей интерьера, барную стойку из темного полированного дерева и приглушенные силуэты людей в глубоких тенях диванных зон. На сцене, под лучами прожекторов, происходило нечто завораживающее: мерцание страз на костюмах
Из дневника... 8. Семейная парочка