Борька рысцой взлетел на четвёртый этаж, перепрыгивая по пути подряд через две-три ступеньки. Сегодня у них отменили целых два последних урока. Ужасно хотелось есть и ключ от квартиры он уже держал наготове.
Но в холодильнике его ожидало одно разочарование. Мать опять ничего не приготовила! Наверное, совсем нет денег. После того как полгода назад растворился их с Машкой отец, уехавший на заработки в Москву, остальные члены семьи начали материальные проблемы. Даже за художественную гимнастику сестры заплатить было нечем. Неизвестно что случилось со Степаном Петровичем. Может отца уже не было в живых, а может просто сбежал из семьи. Их отношения с матерью, Надеждой Петровной, последнее время, стали, мягко говоря, натянутыми. В воздухе пахло разводом и деньги от отца пришли всего два раза. Она, конечно, попыталась подать заявление на розыск, но в милиции, узнав, что мужчина уехал на заработки в столицу, её попросту отшили. Начинался 90-й год и страна как будто получила пробоину. Корабль быстро шёл ко дну.
Обнаружив в кухонном шкафчике съеденную наполовину пачку печенья, Борька заварил себе чаю и пообедал тем что было, лишь частично уняв голод.
Затем пошёл в спальню родителей, чтобы взять пылесос. Утром мать просила его убраться в квартире. Если не пропылесосит, она будет ругаться. Его рука только потянулась за пылесосом, как раздался звук открывающегося дверного замка.
Его мать пришла домой раньше обычного, и не одна.
— Давненько, Надя, я у вас в гостях не был! — произнес мужской голос.
— Проходи, снимай обувь вот там тапочки.
— Надежда, а может я не буду разуваться? Думаю, минут пятнадцать нам хватит.
— Не разувайся, – ответила мать холодным равнодушным голосом. Стало понятно, что гостю она не рада.
— Давай, пойдём туда, где ковёр, а то коленкам больно будет.
Каким коленкам? Причём здесь коленки?.. Теперь, Борька, точно узнал по голосу, что это бывший коллега отца по бедствующему ныне заводу, дядя Игорь. Ковёр у них был только в спальне и ему вдруг стало неуютно, от того, что сейчас сюда явится мать, с этим Игорем Петровичем. Этого здорового и грубого мужика Борис недолюбливал. Тот часто напивался, отпускал сальные шутки, и вообще вёл себя некрасиво. Борису, наверное, следовало сразу дать понять, что он дома.
Дурацкое решение пришло в голову мгновенно. Открыв дверь платного шкафа, парень втиснуться между развешенной одеждой. Внутри пахло шерстью и нафталином.
Совсем тихо он приоткрыл створку шкафа, и стал наблюдать, пока абсолютно не понимая, что случится дальше.
— Надежда, ты ничего не слышала? Как будто шорох какой в квартире был.
— Тебе, наверное, показалось. Борька в школе, только часа через два будет. Маша тоже. Борис, Маша! – позвала она на всякий случай.
– Видишь, нет никого.
– Наверное что-то у соседей.
Мужчина в обуви встал на ковер, а Борькина мать опустилась перед ним на колени.
– Блузку и лифчик сними! – командовал он.
– А это ещё зачем?
— Так кайфовее будет сверху на тебя смотреть. Снимай говорю, а то денег не получишь!
Надежда Петровна, опустив глаза и заметно краснея, начала расстёгивать пуговицы. Сняв блузку, она положила её на кровать и привычным движением, завела руки за спину расстегнув застёжки бюстгальтера, сняла с плеч бретельки. Кружевные чашечки медленно сползли и упали на ковёр, обнажив ещё не до конца опавшую грудь сорокалетней женщины, с большими коричневыми, теперь сморщенными от волнения сосками.
Борька в шкафу напряжённо замер, он ещё ни разу не видел мать голой. Что к чёрту творится?.. Он, конечно, понимал всё умом, но не мог поверить своим глазам.
– Давай расстёгивай мне ширинку!
Мать повиновалась. Вскоре штаны мужчины были спущены до колен. Из густого чёрного
Устами младенцев