В обеденный перерыв после очередной ебли Ани в каптерке возле проходной Семёныч предложил за чаем:
— Я давайте переезжаю к вам жить. Твоя жена носит моего ребёнка. Я должен быть рядом. И как муж — к родам ее пизду готовить-заботиться.
Саша посмотрел на Аню. Она кивнула.
— А друзья?
— Петрович и Коля — по четвергам. Приходят «на чай».
— Одно условие. Я дома. Всегда.
— Будешь дома.
В субботу переезжали. Семёныч принёс два чемодана и пару коробок.
Первый раз — в коридоре, среди коробок. Семёныч прижал Аню к стене, вошёл сзади одним толчком. Аня стонала тихо стены в квартиры были тонкие. Дверь в гостиную открыта — Саша на диване, «работал».
В четверг в гости пришли Петрович и Коля.
— Анька, — сказал Семёныч. — Гости ждут.
Она прошла в спальню. Дверь не закрывала. Саша не отрывал взгляд от ноутбука.
Семёныч первым.
Он уложил Аню на кровать.
— Раком. Подушку под живот. Ноги шире.
Аня встала на четвереньки. Подушка под животом — беременность ещё срок небольшой, но он уже относился к ней бережно. Семёныч достал толстый член, провёл головкой по всей щели, сверху вниз.
— Насаживайся. Пусть муж смотрит.
Она расставила ягодицы. Он вошёл сзади одним длинным толчком до упора. Аня вскрикнула в подушку — резко, тянуще.
— Вот так... — выдохнул он, начиная двигаться.
Трахал её жёстко, каждый раз в самую шейку матки. Мокрые шлепки отдавались по всей квартире. Саша не отрывал рук от клавиатуры.
Семёныч схватил её за бёдра, притянул к себе, вошёл ещё глубже.
Аня стонала— Кончаю...
Он вжался до упора, зарычал сквозь зубы и начал лить — густо, пульсируя глубоко. Аня чувствовала каждую пульсацию, как горячее заполняет её и уже начинает вытекать. Он ещё несколько раз медленно двинул и вышел. Густая струйка потекла по бёдрам, капнула на простыню.
Петрович подшагнул к кровати.
— Моя очередь, — сказал. — Ты уже мокрая. От Семёныча.
Вошёл в неё. Короткий но очень толстый член растянул её сильнее, чем у Семёныча. Аня ахнула.
— Шире ноги... — выдохнул Петрович. — Боже, ты такая тугая. Даже беременная.
Держал её за бёдра и долбил коротко, жёстко, быстро. Каждый удар неглубокий, но плотный. Анина задница шлёпала по подушке.
— Хлюпает уже... слышишь, Санёк? — сказал он, глядя на дверь. — Твоя жена совсем мокрая как шлюха. Правда, Анька?
Аня могла только стонать.
Петрович схватил её за волосы, запрокинул голову, вошёл ещё жёстче
Вжался до упора, зарычал и начал лить — густо, сильно, пульсируя. Аня сжалась вокруг него, кончила — резко, со всхлипом. Петрович не остановился, трахал сквозь её оргазм и вышел. Две густые струйки потекли по бёдрам, смешались с семенем Семёныча.
Коля-сел спереди. Усатый, плотный, с тяжёлым взглядом. Заставил её перевернуться.
Коля достал член — не такой толстый, как у Петровича, не такой длинный, как у Семёныча, но твёрдый, в синеватых прожилках.
— Открывай рот, — сказал. — Сначала рот. Потом пизда.
Она взяла его в рот, сосала жадно, глядя вверх. Коля гладил её волосы.
— Хорошо. Глубже. Ещё чуть-чуть... вот так.
Потом вынул, поднял её и вошёл в пизду спереди, бедро к бедру. Она обхватила его ногами.
— Смотри на меня, — сказал он. — Пока я тебя ебу.
Трахал её медленно, глубоко, глядя в глаза. У Ани расширенные зрачки, слёзы на щеках.
— Кончаю, — выдохнула она.
Она кончила первой — громко, со всхлипом, выгнувшись. Коля догнал, вжался до упора и залил — глубоко, долго, с низким стоном. Аня чувствовала, как горячее заполняет её в третий раз.
Все трое.
Семёныч снова поставил её раком. Петрович в пизду Коля спереди, Семёныч — в зад.
— Теперь все трое, — сказал Семёныч. — Как в санатории.
Санаторий Ласточка