бабника, циника и эгоиста и все равно любила. В глазах другой, я был летчик, совершивший на ее глазах подвиг. Она любила его — старшего лейтенанта, — не меня.
— Невеста, что жёнка, — проговорила Тина, бросив краткий взгляд на мой прорастающий из сена член. — Не может отказать любому.
— В чем?
— В чем попросишь...
— А Матрёна?
— Ушла силки на мелкого зверя проверить.
— Тин, я хочу тебя приласкать, но руки...
Я испугался. Испугался, как мальчишка, сейчас все произойдет, и я никогда не увижу Тину, которая так смешно взвизгнула, когда нашла презерватив.
— Дай мне свой Огнь испить! — сказала Алевтина, в её глазах зашумели дубравы, поднялась буря, залетали перекати-поле.
Она разметала на мне сено и припала к члену губами... Завертелось всё, закружилось...
****
Раскидав руки, я лежал на сексодроме, Тина сидела у меня меж ног и, словно по сахарному леденцу, кончиком языка бегала по члену.
— Разгадала нас прабабка! Человек соврет, Огнь никогда. Назад тебя ко мне отправила.
— А как же теперь ты?
— Я же с тобой. Вот, целую... — она обхватила головку члена губами, вбирая до паха. Быстро высвободилась, поперхнувшись.
Обтерла ладошками с лица набежавшие слезы.
— Это тебе за верность мне, — снова облизала, — Кончай, давай!
— Тин, кажется, я влюбился...
— Я тоже. Догадываешься в кого?
— В бабника, циника и эгоиста.
Она приподняла голову, прищурилась и чмокнула меня в член. Он дернулся, сперма ударила ей прямо в нос. Тина быстро спрятала его во рту, вылизала. Снова приподняла голову и засмеялась.
— Горохом отдает!..
У меня крутило в животе и когда, она стала пробираться к моим губам, лаская его девичьей грудью, не удержался.
— Тин, я...
Она захватила мои оправдания поцелуем.
Краем глаза, я увидел уже знакомый мне цветастый платок — концами назад.
— Ну, внучёк! Салютом бабку встретил...
— Алевтина?!
Тина уткнулась мне в подмышку, спряталась за меня.
— Я. На кухне сидела. Чего дело молодое обрывать...
Она стояла ровесницей Тины, в наряде из шелковой кофты и длиннополой плотной юбки старообрядки.
— И чего вы с Тинкой, правнучкой моей, тут удумали?.. Рассказывайте всё, не тая и по порядку...
Глава двенадцатая.
Они были словно сестры-близняшки, наверное, даже больше. У меня сложилось впечатление — смотрю эротическое фото в разделе «Одетая и раздетая». Тина и Алевтина только этим и отличались. Алевтина осмотрела комнату. Внимательно, картину «Бегущая впереди солнца», вышла в коридор открыла дверь в туалет.
— Батюшки! — всплеснула руками. — И нужник, прямо у кровати!
— Тин, а как к ней обращаться? — спросил я. — У меня опыта общения с тещами нет, а тут прототеща, да еще почти одних лет с моей девушкой.
Тина хмыкнула.
— Не знаю... Зови Алевтиной...
— Где мои трусы?!
Тина перебросила обнаженное тело через меня, нырнула головой под сексодром. Ее попа аппетитно возвышалась ягодицами над опавшим членом — не удержался, хлопнул.
Тина вынырнула и брызнула на меня зеленью глаз.
— Сам сейчас полезешь! Не одни все-таки!..
Снова нырнула, постепенно сползая по члену укромным местом.
— Ай! Антошка! Перестань...
— Это он сам...
Тина дала задний ход, прижала его своим животом, подмяла грудью, держа в руках мои трусы...
— Надевай!..
Я скинул ноги с сексодрома, спрятал «красавчика» в семейники и отправился на кухню. Резко отдернулся назад — за поддержкой.
— Иди, я сейчас. Твою рубашку надену?
— Давай... — шепнул я и попавшимся котом миновал коридором дверь в ванную. Вышел на кухню.
Алевтина сидела у стола, листала тетрадь. Я прошел к окну, расположился напротив. Она вкинула на меня смешливый взор — шум дубрав, игреца-ветра на залитых солнцем полях, единственное, что отличало её от потерявшей дар Тины.
— Ну, здравствуй, Антон... Как тебя по-батюшки-то?
Тетрадь по завещанию.