— Что? - спросил я, рассеянно переставляя стаканы на полке.
— Прошлый вечер с той женщиной. Сэнди, я полагаю. Твоей женой. И в значительной степени то, каким ты был, когда оказался здесь.
Это немного возбудило мой интерес.
— Что ты имеешь в виду, говоря: «каким я был, когда оказался здесь»?
— Имею в виду, что тебе здесь не место, вот что имею в виду. Здесь. Работая в баре. Господи, Марк, ты - светлая голова, приятен в общении. Одеваешься во все... Чем ты зарабатывал на жизнь?
— Адвокат.
Он фыркнул.
— Думаю, объясняет влечение к этим женщинам. Тем не менее, ты не похож на них.
— Как так?
— Слишком стремишься угодить. Большинство адвокатов - супер-альфы. Им плевать на то, чтобы угодить кому-то, кроме самих себя. А ты - полная противоположность. Кажется, заботишься только о том, чтобы всем понравиться и заставить их полюбить себя. Стараешься изо всех сил, делая то, чего люди от тебя не ожидают, просто чтобы им понравиться.
— А это плохо?
— Твоя мама, по крайней мере, частично права в одном, Марк. Тебе нужно заботиться о себе, а не о ком-то еще. Тебе нужно стать счастливым без... ээ, черт, не знаю, как это объяснить. Я думаю, тебе просто нужно перестать так чертовски стараться угодить всем, чтобы им понравиться. Ты им либо нравишься, либо нет, но это не значит, что тебе нужно целовать их задницу и с одной стороны, и с другой, хорошо?
— Но... - начал я, а затем бросил. Он прав. И я даже знаю почему. Я все еще был в тени Стиви. Стиви не нужно было делать хоть что-то, чтобы понравиться, он просто предполагал, что так оно и будет. Но даже в этом случае у него все равно были недоброжелатели. Нельзя все время всем угождать и так далее, и тому подобное.
— И все же, - сказал Ферлин через минуту, - я думаю, что тебе кое-что следует сделать.
— Например?
Он заколебался, потом посмотрел на меня, не зная, говорить это или нет. Наконец, с усилием, которое расслабило его бочкообразную фигуру, он сказал:
— Думаю, тебе следует поговорить со своим отцом. Не с матерью. Ее уже не спасти. Но твой отец... думаю, ему сейчас на самом деле больно, и полагаю, тебе стоит с ним поговорить. Хотя бы для того, чтобы узнать об этом младшем брате, который, как ты думаешь, у тебя есть, и от которого тебя, похоже, так стараются оградить.
Я кивнул.
— Да, я тоже в конце вроде как это понял. Его... я не знаю. Может быть, стыд?
— Разочарование, - предположил Ферлин. - Я думаю, как в себе, так и в том, кем, по его мнению, он стал. Но это был не просто стыд. Он выглядел потрясенным, уходя отсюда.
— А второе? Второе, что, по-твоему, мне нужно сделать?
Он поднялся со стула и положил ладонь на стойку бара.
— Тебе нужно долго и серьезно поговорить со своей девушкой.
Я вздохнул, будучи опустошен настолько, что думал, превращусь в лужу расплавленного Марка посреди задней стойки бара.
— Прошлым вечером я услышал обрывки. Старался держаться подальше, но все равно слышал. А также слышал большую часть того, что было сказано сегодня здесь. И думаю, что ты что-то понял не так, или, может быть, просто еще толком не подумал об этом и о том, имеет ли это значение или нет.
Я прокручивал в уме разговоры, пытаясь разобраться в этом, но ничего не получалось.
— Помоги мне, - сказал я.
— Ты сказал родителям, что все твои воспоминания - ложь, Марк, но это не так. По крайней
Бабушка жены