Мы с Кариной молча стояли рядом, оба уставившись на холст в центре комнаты. Похоже, она понимала, что мне нужно время, чтобы все осознать и переварить.
– Уокер, которого ты принесла в мою лабораторию, – сказал я. – Его написала ты.
– В нашу с тобой первую ночь я сказала, что мои мотивы были не совсем чисты, – сказала она.
– Зачем было приносить ее ко мне?
– Любопытство. Хотела проверить, так ли ты хорош, как тебя рекламируют. Но кроме того мне нужна была информация.
Я почти слышал, как в моем заторможенном мозгу все встает на свои места. Она хотела продать свои подделки через галерею с самым слабым из возможных криминалистов, но ей требовалось, чтобы я сказал, кто это.
Впервые она попыталась выудить у меня имя в моей лаборатории. Она сказала, что кто-то говорил, что я не лучший, но не сказала, кто именно. Я подумал, что она просто защищает свой источник информации, но правда заключалась в том, что источника у нее не было. Она все выдумала, надеясь, что я сам заполню пустоту.
В баре она повторила попытку.
«Скажи, кто, по-твоему, это был, и я скажу, прав ли ты», – сказала она. Она предполагала, что я отвечу, и это будет тот, кого я оцениваю очень низко, и которого, как она надеялась, можно будет легко обмануть.
И я по глупости назвал ей имя Лорен. А потом еще более глупо рассказал ей, как Лорен мне изменила. Когда я рассказал об этом, глаза Карины расширились, но не потому, что ей было жаль меня, а потому, что она не могла поверить в свою удачу. Она не только получила имя, которое хотела, но и знала, что Лорен никогда не станет советоваться со мной по поводу анализа своих картин.
Я был в ярости и смущении от того, насколько легко мной манипулировали.
– Брошюра, – сказал я. – Ты не покупаешь картину на аукционе. Ты ее продаешь.
Она улыбнулась. Я почувствовал, что мой гнев грозит закипеть.
– Я должен позвонить в полицию прямо сейчас, – сказал я.
– И что им скажешь? – спокойно ответила она. – Что твоя девушка пишет картины в своей комнате?
– Тогда позвоню в галерею Кифера. Уверен, им будет интересно узнать, что одна из картин на их аукционе – подделка.
– Они тебе не поверят.
– Почему ты так уверена?
– Ты сам сказал: «люди видят то, что хотят». Всем хочется верить, что они нашли нечто особенное. Это заставляет их чувствовать себя особенными. Моя работа – помочь им в это поверить.
– То есть, то, что ты сделала со мной? Обманула меня, заставив поверить, что я нашел нечто особенное?
– Не говори так. То, что у нас с тобой, иное. Ты это знаешь.
– То, что у нас – мираж. Ложь. У нас ничего нет.
Она выглядела так, будто я дал ей пощечину.
– Знаешь, Максим был на меня в ярости. Он сказал, что я поступаю глупо. Слишком рискую. Я знала, что он прав, но мне было все равно. Я хотела быть с тобой.
– Как только узнала имя, я должна была с тобой покончить. Каждый день я говорила себе, что так и сделаю, и каждый день находила оправдания, чтобы увидеться с тобой еще раз. Даже сейчас какая-то часть меня хочет верить, что все это каким-то образом разрешится.
Мое эго отчаянно хотело ей поверить, но я знал, что она просто меня разыгрывает, опять мной манипулируя.
– Чушь, – сказал я. – Ты осталась со мной только ради того, чтобы посмотреть, как я работаю, чтобы узнать, как ловлю других, чтобы не
Анна