– Думаешь, я проститутка? Трахаюсь с тобой несколько месяцев только для того, чтобы поковыряться в твоих мозгах насчет криминалистики? Ты не настолько хорош.
– Нет, я хорош.
Она рассмеялась.
– Так высокомерно. Мне не нужна твоя помощь. Ты хоть представляешь, какого успеха я добилась? У тебя и мысли не возникло бы заметить одну из моих работ.
– Я уже заметил.
– Только потому, что я сказала тебе, будто думаю, что это подделка.
– Вот поэтому тебя однажды и поймают, – сказал я. – Потому что ты веришь, что никогда не попадешься.
Я повернулся, чтобы уйти. Не мог больше находиться рядом с ней. Слишком много эмоций бурлило в моей голове.
Она схватила меня за руку.
– Не уходи. Пожалуйста.
Ее голос слегка дрожал, а глаза наполнились слезами. Это было прекрасное представление.
– Та душещипательная история, которую ты рассказала мне о своих родителях. О жизни с тетей. Блуждание по залам музея и потеря себя в картинах. Хоть что-то из этого было правдой?
Ее лицо сказало мне все, что я хотел узнать. Я вырвал свою руку из ее хватки.
– В день нашей встречи, – сказала она, – я спросила, захочешь ли ты узнать, не является ли картина, которой ты владеешь, подделкой. Ты ответил, что если любишь это произведение, то не думаешь, что это имеет значение. Помнишь?
– Помню, – сказал я. – Но я не люблю тебя, Карина.
Слезы, собравшиеся в ее глазах, хлынули по щекам. Я вышел из комнаты и начал спускаться по ступенькам.
– Куда ты? – позвала она.
На сегодня с меня было достаточно лжи, поэтому я сказал ей правду:
– Подальше от тебя.
***
Я отключил телефон и провел два дня в отеле. Мне нужно было время подумать, и я не хотел, чтобы Карина пыталась меня выследить.
Я решил не обращаться в полицию. Возможно, мне и удалось бы убедить их провести расследование, но они не смогли бы ничего доказать. Кроме того, именно я хотел поймать ее. И хотел победить ее честно и справедливо.
Мне казалось маловероятным, что у нее имеется кто-то внутри галереи, работающий с ней. Это бы лишь все усложнило и внесло ненужный риск. К тому же, я был уверен, что Карина считает, будто ей проще кого-то обмануть, чем заплатить.
Следующим моим шагом было определить, какие из картин она подделала. Я пролистал брошюру об аукционе, которую принес с собой. В ней было много пейзажей и натюрмортов – работ, очень похожих на те, что висели на стенах у Карины. Казалось, что она будет продолжать работать в этом же стиле.
Однако то, что она сказала мне перед моим отъездом, продолжало звучать в моем мозгу. Каждый хочет верить, что нашел что-то особенное, – сказала она. Я пролистал первую страницу каталога, где был представлен центральный экспонат аукциона: недавно обнаруженный портрет Модильяни. Это, безусловно, можно считать находкой чего-то особенного. Но неужели она и впрямь настолько самонадеянна?
Модильяни был одним из самых подделываемых художников прошлого века, отчасти потому, что в начале своей карьеры он имел репутацию в Париже торговца холстами за арендную плату. Из-за этого происхождение некоторых его работ было трудно отследить и легко подделать. В результате любая из его картин, выставленная на аукцион, особенно недавно обнаруженная, подвергалась тщательному изучению.
Риск был бы огромным, но такова же была бы и отдача. За подлинную картину Модильяни можно было выручить миллионы.
Если это – игра Карины, то моя следующая остановка была неизбежна. Это было место, куда я меньше всего хотел идти, но где мне больше всего нужно было быть.
О самой родной девочке...